4
0В Рудлоге отсутствовала королева, и куда она делась, пока было непонятно, на Севере и Юге шли кровопролитные бои.
— Можно ожидать, — говорил докладчик, — что первой из наших соседей падет Блакория. При нынешней расстановке сил в течение месяца-двух. И как только это произойдет, отряды иномирян из Блакории направятся на помощь к своим на Севере Рудлога, потому что в Инляндии усиление не требуется…
— А захватив Север, либо попробуют снова ударить по нам, чтобы не оставлять нас в тылу, либо двинутся на Иоаннесбург и захватив его, силами двух армий наверняка нападут на нас, — подытожил Демьян. — Благодарю за подробный доклад, Ульсен. Послушайте теперь меня. Видящий Тайкахе узрел, что на земле Бермонта не будет больше переходов в другой мир.
Военные возбужденно загудели.
— Но всегда остается вероятность ошибки, — продолжил Бермонт, — поэтому нельзя расслабляться. Нужно решать, что делать дальше. Окапываться ли и укреплять оборону Бермонта, помня, что если одолеют соседей, нам не выстоять при всей нашей силе и доблести. Или идти на помощь соседям, чтобы уничтожить на их территории тех, кто хочет прийти к нам — и при этом рисковать тем, что здесь может открыться проход, а часть армии будет за границей… — он взглянул на стену. Часы показывали без пятнадцати двенадцать, и Демьян встал.
— Обдумайте это. Продолжим после обеда, господа, — он направился к выходу. Но у самой двери остановился, повернулся. — Ульсен, приготовь доклад о положении дел в Дармоншире.
— Дармоншире, мой король? — удивленно прорычал генерал.
— Да, — нетерпеливо рыкнул Демьян и закрыл за собой дверь.
Он спешил во внутренний двор, и каменные варронты, слившиеся со стенами, обычно сонные и медлительные, удивленно ворочали тяжелыми головами вслед сыну Хозяина Лесов, ощущая несвойственные ему волнение и страх. Демьян перед дверями перехватил женское платье из рук дожидающегося его слуги, приказал накрыть в их с Полиной покоях обед и вышел под погодный купол.
Он очень надеялся, что обед не придется есть одному.
Медведица спала так же сладко, как и час назад. Но уши подрагивали, и по телу пробегала дрожь, и дыхание было поверхностным. Она вот-вот должна была проснуться. Но обернется ли?
Часы показали полдень.
— Полина, — позвал Демьян. — Полюш, просыпайся.
Медведица зашевелилась, заворчала, поворачиваясь на живот и потягиваясь. Открыла сонные звериные глаза.
— Обернись, — попросил его величество, поглаживая короткую шерстку у ее носа. Она зевнула, и Демьян рычаще повторил: — Обернись, Полина. Пожалуйста.
Медведица лениво тявкнула, игриво перехватив-прикусив его ладонь, перекатилась через голову — и превратилась в обнаженную его жену.
