4
0Верша пыхтел уже громко, натужно, рукав его сорочки весь был пропитан кровью, и она струилась по кисти, но он несся как таран, подгоняя Алинку, ругаясь сквозь усы и сплевывая сухую слюну. Границы все не было, сзади слышались крики. Лес был редким, земля вязкой, приходилось петлять — поэтому, видимо, их еще не подстрелили.
— Близко, чую, — бухнул Верша. — Ох, дотянуть бы…
Алинка и сама чувствовала ласковую прохладу, словно пульсирующую им навстречу, и бежала, что есть сил, когда Верша с силой дернул ее за крыло и толкнул в сторону.
— Тихо. Ох ты ж крылья небесные…
В промежутках между деревьями, очень близко к беглецам, мелькали охонги со всадниками. Вот один из инсектоидов поднял голову, лапы, повел ими, потер друг о друга — словно принюхиваясь, — и заверещал, двигаясь в их сторону. Его визг подхватили другие охонги."
"— Кровь почуяли, — сдавленно сказал Верша. — Вот что, девка. Бери мою сумку, — он впихнул ей свою ношу. — Лезь на дерево. Я уведу их, а как скроемся из виду — слезешь, побежишь вон туда, видишь? Недалеко тут, шагов пятьдесят, сто от силы. Держись по хребту, так сможешь дойти до ближайшего поселения, если я не вернусь и Охтор не сладит. Ну, лезь, — он ободряюще хлопнул ее по плечу и подставил сложенные ладони.
Алинка, дрожа от страха, оттолкнулась ступней от ладоней дар-тени, зацепилась за выступ на стволе папоротника, кое-как подтянулась, полезла наверх, в крону, и спряталась там, в огромном завитке новорожденного листа.
Она залезла высоко и видела все, что происходило потом. И как Верша, не пытаясь взлететь, бежит наперерез идущим к дереву, где она спряталась, охонгам. Как сворачивают за ним инсектоиды, бросаясь в погоню, как нагоняет седоусого первый охонг — и Верша разворачивается, чтобы дать бой. Убивает одного врага, другого, отходя все дальше и дальше, уводя наемников от нее, чтобы она могла уйти.
Но Верша не видит, что путь ей все еще закрыт — ловчих куда больше, чем показалось сначала, и ей никак не пройти. А со стороны реки бегут еще преследователи, и лес теперь кишит ими. Верша бьется, падает на колени, пробитый стрелой, метает нож в одного из врагов — и тут его накрывает сетью, его с хохотом тащат за собой по земле, осыпая стрелами и ударами, в грудь ему входит лапа охонга — и чудовище отрывает ему голову.
Алинка сунула в рот кулак, чтобы не дать прорваться рыданиям. Ее трясло. На поляне меж папоротников охонги продолжали рвать тело Верши, ловчие же, спешившись, разошлись во все стороны — видимо, искать ее.
Все погибли… все. Все погибли. Все.
Она неслышно заскулила от жалости, кусая кулак и глядя то на кровавое пиршество, то назад, на лес за рекой.
Все. И лорд Тротт? Нет, нет. Боги… все погибли. Все.
Мимо папоротника, на котором она сидела, прошел охонг, ворочая большой башкой.
