4
0Но зато добился своего — теперь она относится к нему не лучше, чем в начале знакомства.
И это было хорошо. Потому что он достаточно долго жил, чтобы понимать, что именно он видит в глазах Алины Рудлог, когда она смотрит на него.
И что ему хочется сделать в эти моменты.
— А я просыпаюсь и думаю: вот диво-то. У меня в том мире в купальне чаша стоит железная, огромная, и в нее вода горячая сама из стены льется. Ванна называется.
— А если вернемся мы, как думаете, как жить-то будем? Там все совсем другое.
— Источник подскажет как. Подсобит.
— А я воюю. Не повезло, здесь эти твари, и глаза закрываешь — и там те же твари. Оружие чудное в том мире. Труба, а из нее огонь льется. Охонгов легко палить такой.
Макс, краем уха слушавший эти разговоры, снова покосился на принцессу — она, прислонившись боком к папоротнику, безучастно смотрела куда-то в сторону, и красноватые отблески костра играли на ее лице и крыльях.
— Умаялась девка-то, — вполголоса сказал один из дар-тени, Утреша, тот, что первым предлагал за нее золото. Он разложил на коленях и штопал куртку, которой зацепился за сук. Куртка была кожаной, крашеной охрой в тускло-красный. — Но хороша, не жалуется. Наша порода, сразу видно. Не то что мои бабы.
— Суров ты с ней, — поддакнул второй, молодой. — Как бойца учишь.
Макс пожал плечами, продолжая жевать. Ответов эта болтовня не требовала. Трогать принцессу никто не тронет — еще в поселении решили, и даже если соблазн у кого есть, попробуют умыкнуть — его свои же порешат за нарушение соглашения в пути. До похода на поединок за принцессу никто не решился, а после, в долине Источника, могут и попробовать вызвать его.
— А я бы ее берег, — пообещал Утреша, словно подслушав его мысли. — И золота бы за нее не пожалел. Спала бы у меня на перинах, ела вдоволь, только взор услаждать оставалось.
— Только взор? — хохотнул кто-то еще.
— А что? — серьезно парировал Утреша. — С бабами я не суровый, а эта вот какая нежная, красивая. Обижать не буду, женой возьму.
— Да тут каждый возьмет, — отвечали ему почти хором.
— Охтор еще ее так пару раз поломает, так она сама от него сбежит, — хохотнул седоусый Верша. — Вон как обучает.
— А и правда, зачем? — заинтересовались бойцы. Все уставились на Макса. Он прожевал, счистил лепешкой остатки каши с хитиновой легкой тарелки, отправил кусок в рот и только потом ответил:
— Видите, слабая какая? Худая, ножки-ручки тоненькие, боится всего."
"Бойцы все повернулись к Алине, и плечи принцессы напряглись. На мужчин она не смотрела. А зря — потому что разглядывали ее сочувственно и даже жалостливо.
— Ищут ее, говорил уже. Ищут, не хотят, чтобы она в верхний мир вернулась, в жертву богам хотят принести. Если найдут, хочу, чтобы могла защититься.
— Куда ей против наемника, — буркнул Верша.
