4
0
Тротт оставил ее сидеть у папоротника, и Алина, опершись о ствол спиной, смотрела в землю — чтобы не привлекать внимания к себе и потому, что часть бойцов разоблачилась, стянув рубахи. На поляне несло крепким мужским потом. Принцессу опять обсуждали, разглядывая мерцающими в темноте глазами и подхохатывая.
Она снова захотела пить, но забыла набрать в флягу воды, а к ручью одной идти не решилась. Несколько дар-тени ушли патрулировать местность, и она не хотела наткнуться на них.
Краем глаза она увидела, что двое мужчин направляются к ней — и сжалась, напряглась — но тут рядом с ней на мох опустился Верша, махнув подходящим рукой, — и те неохотно отошли. А старый воин так же неторопливо, как осаживал особо языкастых, начал рассказывать, как они с бойцами ставили ловушку на лорха несколько декад назад, и как пауков оказалось двое, и как пришлось улетать, а один из отряда влип крыльями в паутину… Алина так заслушалась, что пропустила, когда Тротт вернулся — он хлопнул Вершу по плечу и буркнул:
— Благодарствую.
Тот хмыкнул, поднялся и пошел к воинам, варившим в котле кашу из крупы и сушеного мяса.
— Бери нож, — приказал профессор по-лорташски, и Алинка недоуменно посмотрела на него, потом на остальных спутников. Те так и продолжали глазеть.
— Лор… Охтор, здесь? — она от удивления не сразу перешла на местный язык.
— Здесь, — подтвердил он спокойно, и Алина больше не стала спорить. Положила сумку на землю, достала нож.
— Бей.
Она нервно бросилась на него — и он отклонился, развернулся, приставив нож ей к горлу и крепко прижав к себе — не дернешься.
— Плохо, — сказал недовольно. — Еще раз.
— Эй, Охтор, — раздалось веселое от костра, — зачем девку портишь? Порежешь, кожа нежная…
— Девок по-другому портить надо, — поддержал его другой.
Бойцы загоготали. Алина, выдохнув и чувствуя, как заливается краской, бросилась на Тротта, замахиваясь — и он снова увернулся, с каменным лицом выворачивая ей руку и заставляя согнуться и выронить нож.
— Плохо, — повторил он. — Ты все еще боишься поранить меня.
— Я так не могу, — прошептала принцесса и подняла на него злой взгляд, кривясь от боли в вывернутой руке. — Они смеются, смотрят.
От костра присвистывали, советовали щупать крепче.
— Это все не должно тебя отвлекать. Еще раз, — потребовал он. И Алина, сжав от обиды губы, нырнула к нему, целясь под ребра — и когда он дернулся перехватить, ударила крылом в лицо, нарочно, сильно, и, зажмурившись, полоснула ножом наискосок. Кажется, его она задела — но руку перехватили, ее саму развернули спиной, зажали горло локтем.
— Удушишь так, — крикнул кто-то укоризненно.
— Суров.
— Да дай нам, мы ее пожалеем.
Алина сжала кулаки.
