9
0
Нашей с Дарреном истории несколько дней от роду, и пусть я в него влюблена, но я все-таки найду в себе силы поставить в ней точку. Потому что мы, Саммерсы, никакие не заговорщики, несмотря на то, что брат так глупо подставился!
Мы – кто угодно, но не нарушаем законы Аренты и не мечтаем сменить власть, пролив при этом реки крови. У нас хватает ума понять – драконы так просто из нашего королевства не уйдут и власть свою не отдадут, поэтому кровопролитие неизбежно.
– До этого у меня уже были одни отношения, – наконец, заговорил Даррен. – Тогда я еще учился в академии.
– О-о-о! – выдохнула я с заметным облегчением.
Обрадовалась, подумав, что бороться с призраками его прошлого будет намного проще, чем с заговорщиками из настоящего.
– Она была из драконов, и я ее любил, – добавил Даррен и замолчал.
Произнес это с такой болью в голосе, и я подумала, что все еще не отпустило и не зажило.
– Мне жаль, что все плохо закончилось, – сказала ему.
Прекрасно понимала: все, что связано с драконами, по определению не могло закончиться для человека хорошо. «Жили они вместе долго и счастливо» для нас с ними не существует.
– Ты права, Брук, мне есть, о чем сожалеть. Например, о том, что после трех лет, которые мы провели вместе, когда я уже смел надеяться на семью, она внезапно заявила, что встретила другого. Из своего вида, к которому внезапно почувствовала…
– Притяжение, – негромко произнесла я. – Чувство настолько сильное для драконов, что оно перечеркивает любые существующие в тот момент отношения.
– Ты снова права. Драконье притяжение – вот что тогда произошло. Она бросила меня в тот самый день. Ушла к другому, с которым была знакома чуть больше суток, и я не увидел ни малейших следов сожаления или раскаянья на ее лице.
– Мне жаль! – повторила я. – Но спасибо, что ты мне обо всем рассказал.
– Нет, Брук! – качнул головой Даррен. – История вовсе не о том, как несколько лет назад одна девушка с драконьей ипостасью разбила мне сердце и я поклялся больше никогда не иметь дел с драконами.
Я склонила голову, дожидаясь продолжения, и Даррен пояснил:
– Я долго пребывал в пограничном состоянии и успел многое натворить. Но Фабиан Моллен, уже тогда ставший ректором нашей академии, мне помог. Замял то, то я сделал в алкогольном и наркотическом тумане, в котором я искал забвение от сердечной боли. У Моллена нашлись нужные связи, и он вытащил меня из ямы, в которую я угодил исключительно по собственной дурости.
