2
0
Помощник замечает, куда я смотрю, и кивком указывает на витрину:
— Нравится?
— Разве изделия, продаваемые в магазине синьора Катца, могут не понравиться? — не говорю я ни «да», ни «нет», — О чём вы?
Помощник обходит витрину, зачем-то открывает миниатюрным ключиком стекло и достаёт внушительную золотую брошь в форме бутона розы на стебле.
— Простите? — я невольно отступаю на шаг.
— Синьорина, я должен убедиться.
О? Кажется, поняла.
Я не возражаю, когда помощник закалывает брошь мне на платье. Он закалывает выше, чем принято носить броши, с явным расчётом, чтобы попасть в «кадр».
Помощник забирает украшение, возвращает на витрину, тщательно запирает её, а затем отходит к прилавку. Видимо, проверяет на подлинность сам документ.
И только после завершения проверки меня допускают в служебные помещения, проводят на второй этаж. Похоже, я угадала — синьор Катц уже здесь.
Меня приглашают в приёмную. Помощник указывает мне на диван:
— Я немедленно доложу о вас, синьорина.
— Благодарю."
"Приёмная тоже ничем не отличается от тех, в которых мне когда-то довелось побывать.
Возвращается помощник буквально через минуту:
— Синьорина, я сообщил синьору, — помощник провокационно замолкает.
Я спокойно остаюсь на диване. Не бросаюсь в кабинет, не переспрашиваю, когда меня примут.
Радушия от синьора Катца я изначально не ждала.
Я понятия не имею, как при состоятельном отце мать Аси оказалась горничной барона, но можно не сомневаться — история эта тёмная и для синьора Катца болезненная.
Помощник уходит, оставляет меня наедине с секретарём, который вряд ли понимает, насколько вежливым нужно быть с внезапно свалившейся на него непонятной девицей. О моём родстве с господином Катц секретарь вряд ли знает. Может, нагло намекнуть, что от чашки чая я не откажусь? Желательно, с печеньками. Разумеется, я обдумываю это невсерьёз. Во-первых, наглость должна быть к месту, а сейчас ситуация не та. Во-вторых, важнее всего произвести правильное впечатление.
Секретарь, убедившись, что внимания я не требую, тихо сижу и покорно жду, возвращается к бумагам, приёмную наполняет мерное шуршание.
Ожидание затягивается. Минуты бегут, складываются в четверть часа, затем в полчаса, в час. Иногда в приёмной появляются люди, отдают секретарю какие-то бумаги или, наоборот, забирают. Иногда секретаря вызывает синьор. Иногда мелькает помощник-шатен. Второй час, третий. Время приближается к полудню.
Про меня словно забыли, но я знаю, что это не так.
