2
0
Господин Дигор наклоняет голову к плечу:
— Синьорина, я осознаю, что мой вопрос будет несколько неуместен и уверяю, что понимаю, если вы не пожелаете ответить.
— Вы хотите узнать, откуда у меня браслет?
— Синьорина, вы невероятно проницательны.
То грубая лесть, то ли тонкая издёвка.
— Я благодарю вас за понимание, господин Дигор.
Мужчина медленно кивает, поднимается:
— Что же, я был рад познакомиться с молодым поколением Катц. Синьорина, вся сумма за вычетом доли Аукционного дома поступит на ваш счёт в течение часа после полудня завтрашнего дня.
— Благодарю.
Господин Дигор уходит первым, нельзя понять, насколько он разочарован, он от начала до конца выдерживает стиль отстранённой вежливости. Клерк провожает нас с Эданом к боковому выходу, спускается вместе с нами и почтительно стоит на тротуаре, пока наш экипаж не отъезжает. Наверное, наш визит в Аукционный дом всё-таки можно считать успешным. Я перевожу вопросительный взгляд на Эдана. Его оценкам и суждениям я привыкла доверять.
— По-моему, мы произвели хорошее впечатление, — правильно понимает Эдан мой молчаливый вопрос.
— Ты понял, кто стал покупателем?
Далеко не все участники аукциона скрывали свою личность.
— Угу. Герцог Анкер.
Я спрашивала из чистого любопытства, но услышав ответ, я не сдерживаю изумления:
— Анкер?!
— Ты его знаешь? — Эдан моментально отмечает мою излишне эмоциональную реакцию.
— Не лично. Леди Саманта-Эшли… Эдан, у меня нет доказательств, поэтому говорить об этом свободно мы не можем. Так вот, леди познакомилась с герцогом и даже собиралась встретиться с ним ночью. Мне известно, что та встреча не состоялась. Я её сорвала. А вот что было дальше, понятия не имею.
— Тали… тебя беспокоит герцог?
«Тали, ты влюблена в герцога?»
— Нет, — смеюсь я.
Просто не ожидала пересечься с главным героем «Фаворитки герцога», до основной сюжетной линии мне нет никакого дела.
Когда мы возвращается в дом синьора Катца, над столицей сгущаются сумерки. Эдан помогает мне выйти на мостовую, и мы чинно направляемся к крыльцу, и с каждым шагом молчание между нами становится всё напряжённее. Мы не возвращаемся к разговору о кафе, но ни я, ни Эдан не забыли спора. И можно не сомневаться, синьор Катц поддержит сына, с безопасностью не шутят.
С ветки дерева раздаётся протяжное:
— Мяу!
Мы с Эданом, не сговариваясь, останавливаемся, поднимаем голову.
