4
0– Она вздохнула еще разок и добавила: – И все остальные, кто там сейчас в том замесе оказался.
Ситуация как-то успокоилась, и Клавдия вместе с ней, постепенно уговорив себя, что ничего ведь страшного не происходит – Василий проходит подготовку в Центре спецназа, иногда звонит, редко, но звонит же. А когда он там попадет на фронт – еще большой вопрос, может, к тому времени все и закончится уже с тем СВО. Ну, как-то так настраивала себя Клавдия, определив психологическую установку: вот позвонит он, предупредит, что отправляется уже туда, как они говорят, «за ленточку», вот тогда она и начнет волноваться и молиться за него всерьез.
Но он не позвонил. Просто почему-то долго не было никаких звонков и никакой связи с ним. Очень долго – сначала четыре недели, потом месяц, потом полтора месяца… два, два с половиной…
Конечно, Клава давно уже и волновалась, и молилась, и Валюхе моральных трендюлей отвесила, потребовав, чтобы та немедленно шла к своему «мракобесу» и заставила того как угодно, но провести обряд защиты от гибели для Василия. Но Валька что-то лепетала в ответ и объясняла, что этого никак нельзя делать.
А однажды… Утром это было. Она очень плохо спала, все какие-то видения ее донимали, сгинувшие в момент пробуждения, оставив после себя только неприятное «послевкусие», безотчетную тревогу и никаких четких воспоминаний. Выползла кое-как в кухню, где бабуля уже пила свой кофе с фруктами, плюхнулась на стул и попросила, подпустив «сиротливости» в голос:
– Бабуль, свари мне кофе, пожалуйста.
– Что это с тобой? – обеспокоилась Софья Михайловна. – Заболела, что ли?
– Да нет… не знаю, – прислушавшись к себе, ответила неопределенно Клавдия и пожаловалась: – Да приснилась какая-то муть дурная.
– Надо температуру померить и давление, – присмотревшись к внучке, постановила бабушка. – Сегодня сильные магнитные бури обещали, а это такое противное явление. Сейчас тонометр принесу. – Она начала подниматься из-за стола.
– Не надо тонометр, ба, – остановила ее порыв Клавдия. – Просто свари кофе, пожалуйста.
И поднялась со своего места следом за бабушкой, чтобы достать кофемолку.
В себя пришла от резкого запаха нашатыря и первое, что увидела, это перепуганное донельзя лицо сына, склонившегося над ней.
– Мамуль, ты что? – спросил он растерянно.
– Вася… – прошептала она.
– Что? – напрягся Пашка.
