Извращенное королевство

Говорить – ее способ отвлечься.

Заставляю себя сосредоточиться на ее словах, а не на том, как мне хочется раздвинуть ей ноги и снова трахнуть. Меня останавливает только мысль о том, что нам еще нужны оставшиеся силы.

Выживание – чертовски жестокая вещь.

– Я рада, что тогда встретила тебя, – говорит она после недолгой паузы. Ты был моим светом во тьме.

Сердце наполняется странными чувствами. Никогда не думал, что настанет день, когда Эльза назовет меня своим светом, хоть и в прошедшем времени.

Я всегда был тенью ее самых темных желаний и считал это нормальным. Оказывается, я эгоистичный придурок, который хочет стать и тем, и другим. Светом и тьмой.

Лучшим и худшим.

Ее всем.

– А сейчас? – спрашиваю я.

– Сейчас ты – это просто ты, – вздыхает она.

– Что это значит?

– Ты сводишь меня с ума, но я наслаждаюсь каждой секундой.

Я ухмыляюсь.

– Каждой секундой, говоришь?

– Да, зазнайка. – Она толкает меня, но потом запускает пальцы под пуловер, притягивает к себе и ложится щекой на мою руку. Ее кожа такая теплая.

– Я это и имел в виду, когда говорил, что любовь ко мне – дорога с односторонним движением. Нет пути назад.

– Знаю…. Я не… – Ее голос звучит тихо.

Она снова засыпает. Мы лежим так полчаса, а потом она что-то начинает бормотать во сне.

– Эльза? – Я прикладываю ладони к ее щекам и замираю, почувствовав, как они горят.

Мне казалось, что румянец и жар были вызваны лишь тем, что я как следует ее трахнул.

У нее температура?

– Эльза, открой глаза.

– Я люблю тебя, Эйден. Правда-правда. – Она еще раз сжимает руками пуловер, а затем они безжизненно падают.

Блядь! Пиздец!

Беру ее за руки – они тоже болезненно горячие.

– Опять бегала под дождем, Эльза? – шепотом ругаюсь я.

Черт, почему у нее эта тупая привычка бегать под дождем с таким больным сердцем?

Голод и истощение только усугубляют дело.

Мои мышцы напрягаются, а голова трещит от тысячи возможных сценариев.

Во-первых, надо сбить температуру.

Осторожно кладу ее на пол и подкладываю под голову пиджак. Она подтягивает ноги к груди и принимает позу эмбриона.

Стянув с себя пуловер, смачиваю его водой из раковины и обвязываю им голову Эльзы.

Из ее бесцветных губ вырывается стон. Румянец на лице усиливается с каждой секундой.

На ее лбу выступает пот и течет по вискам."

"Прикладываю руку к ее сердцу. Оно бьется сначала медленно, а через секунду очень быстро.

Нехорошо.

Это не просто жар. Ее сердце барахлит, и я готов поклясться жизнью, что она не посещала кардиолога с тех пор, как переехала к отцу.

Когда она потеряла сознание после того, как побегала под дождем, наш семейный врач сказал, что ей следует как можно скорее обратиться к специалисту. Зная Эльзу, она не хотела тревожить отца, едва воссоединившись с ним.

– Блядь, Эльза.