Извращенное королевство

Я много мечтал об обычной семейной жизни в те годы. Об ангельской улыбке Эбби, смехе Илая, хихиканье Эльзы.

Такие мелочи. Невозможные вещи.

Потому что по сути Агнус был прав. Я завел семью с психически неуравновешенной женщиной и был слишком увлечен ею, чтобы мыслить здраво.

Я завел семью с женщиной, которой вообще нельзя было рожать.

Эльза никогда об этом не узнает, но именно по недосмотру Эбби утонул Илай. Она сняла с него спасательный жилет и велела зайти в воду. Сказала, что дарит ему свободу.

Она во всем призналась на его похоронах.

Возможно, поэтому Эбби совершенно сбилась с пути после его смерти.

Ее понимание свободы разительно отличалось от нашего.

Эбби страдала с малых лет. Она была сломлена, но улыбалась. Была невинной, но хотела быть дикой.

Она была другой, но именно это и привлекло меня. Я был мотыльком, тянувшимся к пламени, которое в конечном счете и сожгло меня.

Если бы я мог изменить прошлое, то закрыл бы Эбби в больнице в ту же секунду, как родилась Эльза. Следовал бы рекомендациям врача и спрятал ее от детей.

На самом же деле я был эгоистом, и нет способа исправить мою гордыню.

Вот почему мне кажется, что я ничего не добился к своим сорока четырем годам. Деловые предприятия и экономический успех не в счет. Я даже не смог защитить своих подчиненных от пожара десять лет назад.

Однако когда я смотрю на Тил и слышу ее слова, то против воли расплываюсь в улыбке. Возможно, мне многое не удалось сделать, но я хотя бы спас их с Ноксом. Они лучшее, что случилось в моей жизни после Эльзы.

И Агнуса.

Даю Тил договорить. Она быстро болтает, пропуская слова, и выдает все, что думает.

Тил не особенно разговорчива, но когда она все-таки говорит, то уже не может остановиться. Я не перебиваю, потому что если прервать ее поток речи, то Тил потеряет цепочку мыслей.

– Тебе не обязательно этого делать, – говорю я, когда она закончила. – Я найду другой способ.

– Нет. – Она топает ногой, стоя рядом. – Я в деле, пап. И все уже решила.

– Подумай хорошенько, Тил.

– Я уже все обдумала. Поэтому и говорю об этом с тобой. Я хочу этого.

– Хочешь что? – вмешивается Нокс и плюхается на подлокотник кресла Тил.

Я качаю головой. Этот малой – сплошная головная боль. Такой оживленный и энергичный, что иногда доводит меня до ручки.

Он всегда рядом и говорит, что хочет быть моим лучшим сыном, угрожая Эльзе и Тил, чтобы не переступали черту. Он уже таким является, просто я не говорю об этом, чтобы он не утратил энергии.

У Нокса есть дико раздражающая привычка терять интерес, как только он получает желаемое.

– Что ты собираешься сделать, Ти? – Он тянет сестру за прядь волос. – Только не говори, что папа разрешил тебе проколоть пупок.

– Проколоть пупок? – Я изумленно смотрю на Тил.