0
0
Савио с любопытством посмотрел на меня, потом покачал головой и недоверчиво рассмеялся.
— Ты действительно заставил ее добровольно лечь с тобой в постель. Черт, Римо, ты, должно быть, свел с ума эту девчонку.
Я усмехнулся.
— А завтра я искупаюсь в своем триумфе и пришлю Данте простыни.
Савио рассмеялся, подошел ко мне и осушил стакан, который я налил себе.
— Для твоего извращенного ума и всего извращенного дерьма, которое он придумывает. Ты хотел сломать ее, и ты сломал ее.
Я оставил его стоять там, не в настроении больше говорить о Серафине. Мое тело жаждало ее, большего.
Войдя в спальню, я обнаружил, что кровать пуста, если не считать испачканных простыней. Я пошел на звук льющейся воды в ванную.
Серафина скорчилась под душем, и это зрелище вызвало неприятный укол в груди. Я выключил воду и опустился перед ней на колени.
— Посмотри на меня, — сказал я. — Посмотри на меня, Серафина.
Ее голубые глаза выражали боль и вину, когда я заставил ее поднять лицо.
— Если это поможет, попытайся убедить себя, что я изнасиловал тебя, — пробормотал я. — Может быть, ты начнешь верить в это.
Ненависть вспыхнула в ее глазах, и на этот раз это не вызвало у меня трепета.
Я встал, расстроенный реакцией своего тела. Я вернулся в спальню и снял с кровати простыни, не желая, чтобы они были испорчены. Серафина, вероятно, попытается сжечь их, чтобы уничтожить любые доказательства того, что мы сделали, но она не могла сжечь память. Прежде чем вернуться к Серафине, я выбросил их в коридор. Теперь она стояла, вцепившись пальцами в край душевой кабинки, прижав другую руку к животу. Она сделала шаг, поморщившись."
"Я придвинулся ближе, и ее взгляд метнулся к моим окровавленным бедрам.
— Почему бы тебе не помыться?
— Потому что я хочу помнить.
— А я хочу забыть, — отрезала она.
— Ты должна признаться в своих действиях, Ангел. Ты не можешь убежать от них, — сказал я, останавливаясь перед ней.
Ненависть закружилась в ее голубых глазах, но не вся она была направлена на меня.
— Уходи. — я прищурился. — Уходи! — прохрипела она.
— Тайленол поможет тебе справиться с болью.
Я повернулся и пошел к двери.
— Я не хочу, чтобы боль ушла. Я заслужила этого, — пробормотала она.
Я остановился в дверях и бросил взгляд через плечо, но Серафина не смотрела на меня. Она смотрела в пол.
Я вышел из ванной, взял новые простыни из шкафа и бросил их на кровать, прежде чем выйти и запереть дверь спальни. Сунув сброшенные простыни под мышку, я поколебался. Я не мог точно сказать, что именно, но что-то не устраивало меня. Игнорируя это ощущение, я спустился вниз.
Нино преградил мне путь, когда я направился в игровую комнату. Он тоже был в одних трусах.
