Изумрудные объятия

Предмет напоминал фоб, но был очень длинный, длиннее роста Брюса, и широкий. Сделан он был, по-видимому, из железа, которое от времени почернело. Мартисе пришли на ум мумии в египетских гробницах, но только здесь не было ничего красочного. Предмет выглядел зловеще.

— Что это? — спросила она.

Йен открыл ящик, похожий на гроб: дверца — или крышка — поднялась, как на пружине. С внутренней стороны на ней оказались острые шипы.

— Железная дева, — пробормотал Брюс.

— Это орудие пыток, — сказал Йен, обходя ящик кругом. — Жертву клали внутрь и дверь медленно и плотно закрывали. Шипы вонзались в тело, причем они расположены так, что ни один из них не задевал жизненно важные органы и не приводил к быстрой смерти. Бедного грешника внутри ждала долгая и мучительная смерть.

— Йен, не забывай, что с нами леди Сент-Джеймс, — пробурчал Конар.

— О! Прошу прощения.

Йен посмотрел Мартисе в глаза.

— Мартиса, вам не следует здесь находиться! — рявкнул Брюс.

Она возразила:

— Со мной все в порядке.

Она улыбнулась Конару и подошла к следующему механизму, на столе. Он состоял из каких-то веревок, досок и рычагов."

"— А это что? — спросила она у Йена.

Брюс по-прежнему хмурился, глядя на нее.

— О, это «Дочь графа Эксетера», — объявил Йен. — Названа в честь человека, который решил воспользоваться ее достоинствами.

Мартиса посмотрела на него недоуменно, он улыбнулся и пояснил:

— Дыба, миледи. Очень широко использовалась в средневековой Англии.

— Ну, похоже, и в Шотландии тоже, — заметил Питер чуть насмешливо. Он обошел камеру, показывая на различные приспособления. — Плетки, цепи, уздечки для сварливых, кандалы, а здесь виселица.

Йен рассмеялся:

— Я бы сказал, наши досточтимые предки были теми еще чудовищами, правда, Брюс?

— Похоже на то, — сухо согласился Брюс.

Мартисе стало холодно, и она поежилась. И в то же мгновение почувствовала на себе взгляд Брюса. Он наблюдал за ней, и она пожалела, что поежилась.

— Мы замуруем все это обратно.

Питер рассматривал уздечку для сварливых, и Мартиса подошла к нему.

— А это, миледи, предназначено для прекрасного пола, и только для него. Если жена слишком много болтала, или распускала сплетни, или еще что-нибудь в этом роде, ее запирали в этой ужасной маске. Держу пари, после этого она умела помалкивать.

— А вот пояс целомудрия, — сказал Йен. — Наши славные праотцы, должно быть, иногда беспокоились о верности своих жен, представляете? — Он повернулся к Мартисе с дьявольской усмешкой: — Будьте осторожны, леди Сент-Джеймс, вдруг хозяин замка, он же лэрд чудовищ Кригэна, пожелает навеки оставить вас в этих стенах и запрет с этими ужасными устройствами!

— Очень смешно, Йен, очень остроумно. Она и так уже уверена, что я чудовище. Спасибо тебе большое.