1
0
Я сунула сотовый в карман, стала изо всей силы барабанить в хлипкие доски и кричать:
– Антон! Эй! Открой! Анто-о-он!
Через десять минут такого времяпрепровождения я снова воспользовалась сотовым.
– Телефонистка у аппарата.
– Управляющего! – заорала я. – Живо! Подайте сюда Куприянова в жареном виде!
– Простите, – испуганно пролепетала девушка, – но я могу лишь соединить вас с ним…
Злость мгновенно отступила… Действительно, нельзя требовать от служащей невозможного.
– Куприянов!
– Сергеева от Федосова.
– Наверное, вы запутались на перекрестке? Сворачивайте налево у большого камня. Не бойтесь, ни медведей, ни волков в лесу нет, одни лисы, зайцы и белки.
– Мне не открыли ворота! Я на улице!
– Ох уж этот Антон… Пожалуйста, покричите.
– Орала, как раненый тигр! Но ваш секьюрити даже не шелохнулся!
– Извините, пожалуйста. Попытайтесь еще раз.
– Издеваетесь?
– Господи, конечно нет! – явно перепугался Куприянов.
– Тогда позвоните ему и велите меня впустить.
– Куда позвонить? – задал идиотский вопрос управляющий.
– На охрану.
– У нас только Антон.
– Вот его и побеспокойте.
– Но это невозможно.
– Почему?
– У ключника нет телефона.
Сделав пару быстрых вдохов-выдохов и почти успокоившись, я предложила:
– Соединитесь с проходной.
– Никак нельзя, – заблеял Куприянов.
– Что, и там нет телефона?
– Конечно!
Я решила не сдаваться:
– Ладно. Тогда сами выйдите к воротам и откройте.
– Но… вообще-то…
– Что? Вам трудно сделать пару шагов?
– Я нахожусь в центральном офисе, – прошептал Куприянов, – на Тверской.
Я растерянно заморгала. И тут калитка приотворилась, в щель высунулась голова в картузе.
– Кто тута нервничает? – прошамкала она.
– Антон!
– Ась?
– Мне надо войти! Я Татьяна Сергеева.
– Извольте, – кашлянула голова. – Не гневайтесь, ждем-с вас.
– Чуть руки не сломала, пока достучалась!
Картуз повернулся.
– Простите, барыня, тута веревочка топорщится… Видите?
– Где? – повела я глазами.
– А с чертовой руки, – ответила голова и, увидев мое изумление, пояснила: – Та длань, что справа, ангельская, а слева бесовская.
Я растерялась. Похоже, Антон душевно болен, разговаривает весьма странно. А когда мне удалось-таки проникнуть на территорию, я увидела, что охранник одет в холщовую, украшенную вышивкой косоворотку, синие штаны, гармошкой ниспадающие на… лапти. Картуз и окладистая седая борода дополняли образ замшелого деда.
– Коли за шнурок потянуть, – не торопясь вещал Антон, – щеколда подымется. Наши завсегда так поступают. Ишо хорошо, что я неподалеку крапивку на щи рвал, вот и услыхал, аки барыня о калитку колотится.
– Где здесь рецепшен? – перебила я сумасшедшего деда.
