7
0Беда объединила людей крепче любых приказов.
* * *Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Я медленно обходил посты на стене. Силы немного восстановились после короткого отдыха, но усталость все еще давила на плечи как мельничный жернов.
Проверял дозорных — бодрствуют ли, в состоянии ли нести службу. Осматривал укрепления, запоминая где предстоит восстановить повреждения. Привычная рутина командира, которая помогала не думать о потерях.
Сзади послышались шаги. Обернулся — Ярослава Засекина. Княжна выглядела непривычно смущённой.
— Воевода… Прохор. Я хотела извиниться. За утро. Я была не права.
Я кивнул, принимая извинения. В пылу боя легко потерять голову, особенно когда видишь, как гибнут товарищи.
— Ты знал, что будет прорыв? — спросила она после паузы. — Специально держал нас в резерве?
Я оперся на зубец стены, глядя на темнеющий лес:
— Это называется гибкая оборона, — пояснил я. — Каждое укрепление — не просто препятствие. Это ловушка. Мы отдаем пространство, но выигрываем в потерях противника. Противник захватывает метры, но платит за это жизнями. В итоге мы истребили тысячи врагов. Понеся болезненные, но в масштабах сражения, мизерные потери.
В голове промелькнула мысль — я даже гранатомёты не задействовал, хотя момент был критический. Слишком много средств обороны ещё держу в рукаве. Оптические башни заработали ближе к концу штурма, защитный купол вообще не активировал, хотя после атаки поляков все знают о его существовании. Однако против такой массы тварей купол бы просто перегрузился — слишком много одновременных ударов, кристалл не выдержал бы.
— То есть ты нарочно сдал равелины, а не потому что не мог их удержать? — уточнила Засекина.
— Равелины задержали первую волну, измотали ее, — кивнул я. — Когда их взяли — мы встретили врага на стенах, с высоты. Когда прорвали бастион — заманили в узкие улицы, где численное превосходство не работает.
— И Жнеца тоже заманил?
— Он мог бы нам разнести все укрепления телекинезом. Видела пролом в засеках? Но пошел туда, где мог контролировать свои войска. И попал туда, где я смог до него добраться.
Ярослава посмотрела на меня с удивлением:
— Ты мыслишь как настоящий полководец. Откуда ты всё это знаешь?"
"Я промолчал. Не мог же я сказать, что командовал целыми армиями в прошлой жизни.
— В детстве я много читал, — уклончиво ответил я.
Ярослава хмыкнула, оценив шутку.
Мы продолжали стоять на стене. Сумерки сгущались, превращая лес в сплошную чёрную стену. Обычно после боя лес оживал — возвращались звери, перекликались ночные птицы. Сейчас стояла мертвая тишина. Всё живое бежало от смертоносной волны, что попыталась захлестнуть наш дом и отступила.
— Не нравится мне это, — вдруг сказала Ярослава. — Слишком… тихо.
