7
0
Другой старик, опираясь на костыль, добавил:
— А у нас в деревне случай был. Бездушные окружили, а тут туман такой плотный поднялся — шага не видно. Мы по домам попрятались, а твари в тумане заблудились и мимо прошли. Повезло? Может быть. А может, и не просто так туман-то был.
Отец Макарий улыбнулся в густую бороду:
— Вот видите? А вы — «всё пропало». Стыдно должно быть! Воевода Прохор не зря столько сил вложил в оборону. Стены у нас крепкие, оружия хватает, бойцы обучены. Да и не простые мы люди — Угрюм своих не бросает!
— Но что там происходит? — выкрикнула молодая женщина из беженцев. — Почему Бздыхи прорвались?
Священник развёл руками:
— А что там сейчас творится — мы не знаем и знать не должны. Наше дело — держаться вместе, друг друга поддерживать. Паника — враг похуже Бездушных. Она изнутри разъедает, лишает сил тех, кто за нас сражается. А вера и спокойствие — они как невидимая броня. Может, кто-то из воинов сейчас думает о том, что здесь его семья, и от этой мысли сил прибавляется. Разве это не чудо?
По толпе прошёл шёпот. Люди вспоминали странности их воеводы — его невероятную силу воли, умение появляться там, где нужнее всего, способность вдохновлять людей одним словом.
Священник достал из кармана свою заветную баночку мёда:
— А теперь давайте помолимся. И не просто помолимся — вложим в молитву всю душу. За воинов на стенах, за воеводу нашего, за всех защитников. И вот что я вам скажу…
Он открыл баночку, и сладкий аромат мёда поплыл над толпой:
— После победы — а она будет, не сомневайтесь! — всех угощу мёдом с моей пасеки. Они ведь тоже Божьи создания, трудятся не покладая крыльев. Как и мы должны трудиться — молитвой и верой поддерживать наших защитников.
Старики улыбнулись, женщины утёрли слёзы, даже дети притихли, заворожённые рассказом о пчёлах. Паника отступала, уступая место решимости.
— И запомните, — отец Макарий возвысил голос, — мы не овцы на заклание! Мы — община Угрюма, семья, которая стоит друг за друга. Наши мужья и жёны, братья и сёстры, сыновья и дочери сейчас там, на стенах, защищают нас. А мы здесь будем их тылом, их опорой. Молитвой, верой и спокойствием. Ибо сказано: «Не убоишися от страха нощнаго, от стрелы летящия во дни, от вещи во тме преходящия, от сряща, и беса полуденнаго»!
— Аминь! — грянула толпа.
А снаружи продолжалась битва за Угрюм.
* * *Я мчался по узкой улице между домами, уворачиваясь от когтей Трухляка, который каким-то чудом избежал смертоносного танца Крестовского. Моя глефа рассекла воздух, отделяя уродливую голову твари от туловища, и я, не останавливаясь, перепрыгнул через ещё дёргающееся тело. Амулет связи обжигал грудь сквозь ткань рубахи — я активировал его на ходу.
