5
0Достойно уважения, но в конечном счёте бесполезно. И теперь, когда этот ресурс исчерпан, острог остался без своей главной силы.
Воевода Угрюма проявил себя как грамотный тактик. Использовал ограниченные ресурсы с максимальной эффективностью, выматывал противника, искал слабые места. Такое поведение было… знакомым. Словно эхо чего-то давнего, почти забытого.
Память пришла не из его собственного прошлого, а через роевую связь — последние мгновения одного из Жнецов, павшего при первом штурме. Золотисто-русый воин с холодными зелёными глазами, в руках массивный боевой молот, движения отточены сотнями сражений, но дело было не в мастерстве владения оружием. В этом человеке чувствовалось нечто большее — аура абсолютной власти, перед которой даже Древние испытывали… не страх, нет. Признание превосходства.
Коллективная память Бездушных хранила лишь обрывки — не место, не время, лишь ощущение. Это противостояние началось не здесь и не сейчас. Где-то в глубине веков, в местах, о которых даже Бездушные помнили смутно, этот воин уже стоял против них. Хродрик. Хродрик… И тогда, как и сейчас, он был препятствием на пути к окончательной победе.
Любопытно. Кощей не испытывал эмоций в человеческом понимании, но логика подсказывала — такие совпадения редки. Воитель из прошлого, способный противостоять их планам, и воевода Угрюма, демонстрирующий схожие качества. Связь? Реинкарнация? Или просто повторяющийся паттерн — всегда находится тот, кто встаёт на пути неизбежного?..
Коллективное сознание резонировало с этим знанием, передавая его каждой твари в армии. Древний враг. Тот, кто когда-то остановил их экспансию. Тот, чья кровь до сих пор несла в себе угрозу их существованию. Игнорировать такого противника было невозможно — сама природа Бездушных требовала уничтожить эту угрозу, стереть последний след сопротивления из прошлого. Даже если бы в Угрюме не было магов, даже если бы крепость не стояла на пути к Владимиру, присутствие Хродрика делало штурм неизбежным.
Размышления о природе противника привели к мыслям о собственной трансформации. Кощей помнил мало — лицо женщины с тёмными волосами, запах хлеба, детский смех. Всё это было лишено эмоциональной окраски, словно выцветшие картинки. Он знал, что был человеком, знал даже, что у него было имя. Но какое значение это имело теперь?
Превращение освободило его. Больше никакого страха смерти, никакой боли потерь, никаких терзаний совести. Только ясность цели и абсолютный покой. Человечество страдало от своей природы — смертность порождала страх, эмоции создавали хаос, привязанности приносили боль. Бездушные были решением. Следующей ступенью. Освобождением.
Мир после победы будет совершенен в своей простоте. Единая воля, единая цель, вечный покой.
