Их новогодний подарочек (СИ)

А со спины на меня давил Демид, оставляя жалящие поцелуи на лопатках.

—Ты наша, малыш, — прошептал он, приподнимая расстегнутую на пару пуговиц блузку и проводя пальцами по позвонкам. Мягко, невесомо. —Так что там с произношением? Как правильно? Так? — я ощутила порхающие поцелуи, а затем слабые укусы. После каждого укуса было мучительно нежное поглаживание языком. Укусил. Слизал. Еще и еще.

— Тихо, девочка, тихо, не бойся, хорошая, наша, — снова послышался шепот, тихий, проникающий в сознание, обволакивающий.

Демид прижался ко мне со спины, обнимая, поглаживая, сжимая, пока я неотрывно, словно завороженная, наблюдала за Даней, аккуратно расстегивающим свою рубашку, являя голый торс.

Отвести взгляд, нужно отвести взгляд, так нельзя.

Что я делала?

— —Малыш, ты чего напряглась? Нам понравилась тема произношения. Покажи еще раз …— я не слушала, не внимала, только чувствовала шершавые пальцы Демида, бесцеремонно скользнувшие под пояс джинсов. И не было сил оттолкнуть, не было сил воспротивиться жестким, причиняющим легкую, но такую нужную боль, движениям.

Кровь мгновенно хлынула по венам с ускоренной силой, сердце зашлось в бешенном ритме.

Господи, что творили эти пальцы? Я прикусила губу и застонала, откинулась на грудь своего мучителя, задыхаясь от ощущений, теряя связь с реальностью.

— Куда там надо язык сунуть? Между зубами, да? — Даня, шагнув ближе, коснулся носом моих распахнутых губ, оставил нежный поцелуй на подбородке, продолжая шептать.

Широкие бедра парня грубо уперлись в мои, Демид синхронно повторил движение за братом. Прижатая с двух сторон, заблокированная в плену рук и тел, я сгорала, плавилась, таяла, каждой клеточкой своего тела ощущая невыносимый жар.

Из груди вырвался протяжный стон.

— Красиво звучишь…

Губы Демида спускались ниже по шее к позвонкам. У него они жесткие, сухие, жалящие — сейчас обжигали тонкую кожу, в то время как нежные, легкие, порхающие поцелуи Дани создавали такой яркий, такой необходимый в данный момент контраст.

Зализывая невидимые раны, оставленные братом, Даня словно извинялся за причиненную боль, одновременно скользя руками по бедрам вниз, сжимая их в больших, горячих ладонях.

Касания. Всюду касания.

Они покрывали мое тело. Окружали теплом, с одной стороны, нежностью, трепетом, таким, что хотелось кричать.

С другой стороны грубостью, которую мне неожиданно хотелось почувствовать целиком. Разве так бывает? Они такие разные, бушующее море и летний бриз, мягко порхающий по коже.

И запах. Их запах сводил меня с ума.

— Так, да? — до уха донесся сухой треск и звон разлетевшихся по полу пуговиц, легкая ткань блузы упала к ногам. Я обязательно потребую возмещения ущерба, потом…потом обязательно потребую...