Игры героев

Ни перед кем не склонялся, ни от кого не зависел. И только одно смущало меня: гордыня. Хотелось ограбить не мещанина, спящего на мешке с золотом, а великого вора, величайшего вора. Много лет ушло на то, чтобы узнать, кто лучше меня… Его имя давно забылось и ничего не скажет тебе. Он был лучшим из лучших. Говорили, он мог украсть блеск из глаз девушки, страсть из пылающего сердца и разум у мудреца. Говорили, его нельзя увидеть и нельзя поймать. Гордыня обуяла меня. Я не мог ни есть, ни спать. В грезах, неотличимых от яви, я видел, как схожусь с Великим Вором в магическом поединке. Ибо воровство, как и магия, суть искусство, и на высших уровнях они неотличимы друг от друга.

Тень в плаще вздохнула, ледяное дыхание отчаяния тронуло мои волосы. Потребовалось какое-то время, чтобы понять: я по-прежнему на складе, пришел выбрать оружие, чтобы спасти друзей и убить врагов. Илай, не отвлекаясь на нашу болтовню, разглядывал и перебирал метательные ножи.

Ким вернулся к рассказу:"

"– Великий Вор, словно почувствовав, сам нашел меня. Я был разочарован: вообразив себе гибкого красавца, практически свою копию, я встретился с невзрачным мужчиной среднего возраста. Волосы его, и без того лишенные яркого цвета, выбелила седина, губы сложились утиным клювом, щеки слегка отвисли, и ростом природа его обделила – соперник едва доставал мне до плеча. Когда он говорил, сложно было уловить смысл: фразы текли плавно, цепляясь одна за другую, и выходило: с одной стороны – нельзя не признать, с другой – нельзя не согласиться. Вроде бы мы обсуждали детали поединка, и в какой-то момент я понял, что очарован Великим Вором, что попал в его сети. Выбраться я не мог. Враг представлялся мне пауком, и я бился в паутине. Великий Вор спросил, что дороже мне, разум или душа. «Разум», – ответил я. «Разум или тело?» – «Разум», – ответил я. Ибо у вора нет ничего, кроме разума. Тогда Великий Вор захохотал и крикнул: «Так оставайся же разумом, разумом бестелесным и бездушным!» Он исчез. Мне показалось, ничего не изменилось. Но я мог проходить сквозь стены. Я вышел на улицу и обнаружил, что меня не видят, что ничего не могу я взять в руки – у меня нет рук. Я бы отчаялся, но с душой я утратил способность радоваться или отчаиваться. Много лет прошло, прежде чем я, изучая магические практики, создал подобие тела – сгусток плотности, на который можно накинуть плащ. Еще больше лет прошло, прежде чем я стал «ночным королем». Я, не имеющий тела и души. Какое-то время я пребывал в равновесии, довольствуясь плодами ума. Потом мой соперник умер.

Повисла неловкая пауза. Очарованный рассказом, я не знал, что сказать, а Ким то ли задумался, то ли утратил нить разговора.