Игры мажоров. \

Он поворачивается ко мне и протягивает руку, другой рукой обвивает талию, и я замираю.

Мне кажется, все вокруг замирают, даже Коваль. Или это просто остановилось время? Не знаю, я как будто во сне. Начинаю двигаться, дышать, пытаюсь прислушиваться к Владу. И при этом упорно избегаю смотреть в глаза Никиты.

А он, напротив, глаз с меня не сводит. Я не вижу, чувствую, потому стараюсь слушать музыку и представлять, что я сама, что никакого Топольского здесь нет.

— Мария, отлично, — хвалит меня наш тренер, — а вот партнер твой не дорабатывает. Придется тебе его подтянуть до следующей тренировки.

Он хлопает в ладоши, и я поспешно отхожу от Никиты, пряча руки за спину. Так и не решаюсь посмотреть Топольскому в глаза, тороплюсь поскорее пробраться к выходу. Но он не идет за мной, я чувствую его взгляд, просверливающий спину, и выбегаю из зала.

Дома поменьше мелькаю у мамы перед глазами, почти весь вечер сижу над уроками. В голову ничего не лезет, приходится перечитывать одно предложение по нескольку раз. И когда пиликает телефон, хватаю его, даже не глядя на абонента. А вдруг Никита?"

"«Ваше задание: в среду вы будете просить деньги у прохожих на центральном проспекте.

Удаляю сообщение и кладу телефон обратно на стол. Ну хоть никого не придется бить, уже хорошо. В худшем случае меня сдадут в полицию, в лучшем, просто пошлют.

Начинаю раздумывать, под каким предлогом просить деньги. Возможность надеть на себя лохмотья и побираться отметаю сразу. Может, попробовать петь или читать стихи? Жаль, я не играю на скрипке или на гитаре, можно было бы сыграть. Или если бы умела рисовать, то рисовала бы портреты за деньги.

Но никакими особыми талантами я не обладаю.

За размышлениями время незаметно проходит, и когда мама заглядывает в комнату, чтобы узнать, почему я не ложусь, выясняется, что уже почти одиннадцать вечера.

— Быстро мыться и спать! Завтра снова будешь как зомби, — сердито выговаривает она, а я с удивлением обнаруживаю, что уже почти три часа не думаю о Топольском.

***

На следующий день по дороге в столовую меня окликает Никита.

— Заречная, стой.

Алька, держащая меня под руку, останавливается первой. Я тоже неохотно торможу.

— Подойди, — он смотрит исподлобья.

Только собираюсь сказать, чтобы он шел к черту, как вовремя вспоминаю, что он элитный, а я — его аут. И мне огрызаться не положено.

— Ты помнишь, что после уроков остаешься на репетицию?

Пожимаю плечами. Ну помню, дальше что? Топольский цедит сквозь зубы:

— Жду тебя в спортзале. И чтобы без опозданий, поняла? — он пытается демонстрировать равнодушие, но получается плохо.

Вдруг приходит на ум, что наверняка у меня получается еще хуже, потому лишь молча киваю.