Игры мажоров. \

Но я давил и напирал, так, может, она просто не устояла?

Когда смотрел на нее в палате, беспомощную и беззащитную, сам начинал в это верить. А потом шел домой, и меня снова крыло.

Отец не приходил в себя дольше всех, прогнозы были сухие и сдержанные. И в этом тоже прямая вина Дарьи. Если бы она не молчала, та душная токсичка, Мышкина подруга, не смогла бы захейтить их с Машей. Мышка не выбежала бы из зала. Ублюдок Грачев не взял бы ее в заложницы. Отцу не пришлось бы закрывать ее от взрыва гранаты.

Если бы, если бы... Одни «если бы».

Наверное, тогда бы мы с Мышкой не танцевали вместе.

Но они обе предпочли ложь. Дарья трусливо спрятала в песок голову, как страус, и Маша молча ее поддержала.

И теперь они обе украли у меня отца, теперь он будет Мышкиным папочкой. Как только отец пришел в себя, сразу сделал Дарье предложение. И преподнес мне эту новость с таким сияющим видом, как будто я должен уссаться от счастья.

Ну и пусть женится. Скатертью дорога.

— Топольский! — слышу окрик и сразу узнаю голос.

Шведов. Он, оказывается, тоже из той троицы. Такой же ублюдок, как мой отец. Они все трое ублюдки, откупились от Дарьи, спасали свои задницы.

Шведов рассказал Дарье, что отец не участвовал, потому что первым отрубился и проспал всю ночь. Они решили его подставить, чтобы мой дед помог им откупиться. Потому и говорил Маше там, на лестничной клетке, что мы с отцом ей никто.

Только это не отменяет всего остального, поэтому не хочется ни видеть Шведова, ни говорить с ним.

— Ты был у отца? — спрашивает он, подходя ближе. Киваю. — А у Маши?

Смотрю в небо, потом на забор. Поднимаю воротник куртки и повыше застегиваю молнию. Холодно.

— Ясно, — кивает Шведов, — можно узнать, почему?

— Мне пора домой, — вместо ответа разворачиваюсь и направляюсь к «Красавчику». Шведов меня тормозит.

— Постой, Никита. Она просит тебя прийти. Маша хочет тебя видеть.

— Я не приду, Сергей Дементьевич. Почему, объяснять не собираюсь.

"— А мне на фиг не нужны твои объяснения, — мерит он меня недовольным взглядом. — Ты главное Маше объясни.

— Это она вас попросила? — смотрю исподлобья.

— Да, она. И не советую тебе говорить, что это не мое дело.

— Ваше, конечно, — соглашаюсь, — наверное. Только ваши дела, как и вы, мне глубоко побоку. Насчет Маши... Ей Дарья сразу сказала, кто я и кто мой отец, я помню, она чуть сознание не потеряла, когда я назвал свою фамилию. Маша все знала. И тоже меня обманула.