7
0И от этого на душе становилось теплее. Легче.
*Доброе утро, садитесь, пожалуйста (англ)
Глава 31
Маша
С тех пор, как я пришла в себя, окружающий мир погружен в темноту. На моих глазах плотная повязка, которую нельзя снимать. Мне все время это повторяют, а зря, даже если бы я и хотела это сделать, у меня не хватит сил."
"Врач говорит, она для того, чтобы не нагружать глаза, а мне кажется, он обманывает. Они все мне лгут, даже мама.
— Доченька, все будет хорошо, поверь, — твердит она, — ты обязательно будешь видеть. Тебе сделают операцию, мы вместе полетим в Гамбург. Твой па.
Я не верю, но ничего не говорю. Мама меня утешает, пусть думает, что я поверила.
Все равно. Мне все равно, что со мной будет, потому что Никита не хочет со мной говорить.
Я ничего не вижу, зато все чувствую. Он приходит каждый день, но я не слышу, как он открывает и закрывает дверь, не слышу звука его шагов. Когда идут медсестры или врачи, их слышно еще из коридора. И маму тоже.
А Никита по палате передвигается практически бесшумно, вот только его присутствие я ощущаю всем телом.
Узнавание проникает в каждую клеточку, забивает собой легкие, заполняет мои рецепторы. Восприятие обостряется, я как будто взлетаю над кроватью. Мое тело становится невесомым и парит.
И тогда я его вижу, вижу даже сквозь тугую повязку, плотно прилегающую к глазам.
Никита похудел, осунулся. Между бровями на переносице залегла глубокая складка. Его красивые изогнутые губы сухие и потрескавшиеся. Он поджимает их, сцепив зубы, и смотрит. Смотрит, смотрит, не сводя с меня потухшего взгляда.
И ничего не говорит, а я ничего не понимаю.
«Ник, почему ты молчишь?» — хочется сказать, но я не могу. Не выходит.
Губы не слушаются, не разлипаются, словно они склеенные. Во рту тоже вязко и липко. Может, и у Никиты не выходит?
Тогда ладно, тогда не надо, разве мне нужны слова? Я хочу почувствовать его рядом, ощутить тепло его кожи. Пусть возьмет меня за руку и молчит, больше мне ничего не нужно.
...Выныриваю из бездонного омута и какое-то время пытаюсь понять, где я и что со мной. Воздух в легких густой и тягучий, они будто забиты ватой. Рвано выдыхаю, проталкивая вязкую жижу, и воздух с хрипами вырывается наружу.
— Тихо, Мышка, — слышу внутри себя шепот, — ты просто спала. Все хорошо.
— Ник... — с трудом разлепляю горячие сухие губы, — Ник... ты... ты...
Я знаю, что это Никита, чувствую, что он здесь. Но звенящая тишина в палате пугает.
— Ник, — зову, сминая простыню непослушными пальцами. Я стараюсь, изо всех сил стараюсь, чтобы вышло громко. Только сама себя еле слышу. — Никит... где... ты...
Он молчит. Не говорит со мной, но и не уходит.
— Ник...
