8
0Я буду приезжать рано утром, как сейчас, а вечером уезжать домой.
Мой брат прекрасно прожил один несколько лет в России, и Костя это знает.
— А может, передумаешь и останешься?…
Можно было бы решить, что он ко мне подкатывает, но это не так. Ночные истерики — его личный кошмар, оставаться один на один с орущим ультразвуком ангелочком, которому ты никак помочь не можешь, потому что груди и молока у тебя нет, то еще испытание для мужчины.
— Нет, Кость, не останусь. Не переживай, ты справишься. Уверена, хватит одной, максимум двух ночей, и Егор быстро поймет, что истерикой он ничего не добьется…
Вижу, как он, задумавшись, опрокидывает в себя чашку, но кофе он уже выпил.
— Ох, уж этот Платон... — выдыхает он.
— В смысле?
Костя вздрагивает от неожиданности. Судя по ошалевшему виду, он проболтался.
Платон что-то рассказал Косте? У него настолько хорошие отношения с зятем, чтобы девок обсуждать?...
А потом меня, как молнией прошивает. Ну конечно!
Мой пароль от фэйсбука.
Ведь Костя взломал мой фэйсбук, чтобы говорить с Юлей, обходя запреты Платона.
А паролем у меня было: «Platon4ever». Платон навсегда.
Сложно найти разумное объяснение такому странному сочетанию! Еще тогда, полтора года назад, Костя все понял. И все это время только находил подтверждение своих догадок…
Я вдруг понимаю, что не знаю, что говорить. Костя первый и пока единственный человек, кто знает о моих чувствах.
Костя трет лоб, запуская пальцы в волосы, и говорит с тяжелым вздохом:
— Лея, слушай, я ступил… Не выспался и ляпнул первое, что пришло в голову… Я знаю только твой пароль.
— Проехали, — отзываюсь хрипло."
"— Хорошо, — горячо соглашается Костя. — Как скажешь… А что у вас там с Платоном сейчас происходит меня совершенно не касается!… И ради бога, ничего мне не рассказывай!
Тогда ему придется соврать Юле, если она начнет задавать вопросы. А врать жене Костя зарекся, теперь ложь удел ее лучшей подруги.
— Просто... мне дико страшно, Лея, — продолжает Костя. — Я обещал себе, что стану образцовым отцом, но черт!… Меня вгоняет в ужас перспектива остаться с сыном один на один, ночью, без Юли! Мы никогда не могли унять его ночных истерик, никогда! Только грудь работала.
Не сговариваясь, смотрим на Егора. Но малыш не отреагировал на громкий голос отца.
— Костя, уверена, ты справишься, — отзываюсь шепотом. — В семь утра я буду тут, на подхвате. Егор не должен и дальше добиваться своего истериками.
