Отец лучшей подруги

Я впервые смотрю на Лею, через весь стол, так будто могу проникнуть в ее голову и узнать, какой женатый мудак пудрит ей мозги столько лет.

И часто она компенсирует свои страдания случайными связями?

Лея тоже смотрит на меня. Впервые с нашего отвратительного разговора в танцевальном зале. Бледные губы сжаты в прямую линию, а острый подбородок гордо вскинут вверх.

Несломленный полководец разгромленной армии, да и только.

— Я вас слышала, — произносит она. — Каждое слово. Можете не делать вид, что ничего такого не обсуждали за моей спиной.

Юля и Сара Львовна наперебой начинают объяснять, что хотят ей только лучшего, но Лея армейским жестом поднимает ладонь, а потом сжимает ее в кулак.

— Я хочу вам кое-что сказать, — произносит она. — Это очень важно для меня и я долго думала над тем, какое решение принять.

— Дорогая, ты о чем? — бледнеет Сара Львовна.

— Я решила продолжить службу в армии.

— Ты хочешь вернуться в «Цахал»? — ахает Сара Львовна. — Что такого произошло сегодня, что ты решилась на такой отчаянный шаг, Лея? Твоя обязательная служба окончена! Ты отдала долг стране, и теперь можешь продолжить учебу, выйти замуж и растить детей, как и хотела все эти годы! Я думала, ты вообще останешься в России…

— О таком речи не было, — отрезает Лея.

— То есть, ты снова уедешь, да? — веки Юли подрагивают. — Погостишь у нас и снова уедешь в Израиль?

— Да, Юль. Так будет лучше… Для всех.

— Но это опасно, черт возьми! — взрывается моя дочь. — Это сейчас тебя не пускали на передовую, а если ты пойдешь служить снова… Ведь там война, Лея.

— Там она никогда и не заканчивалась, — пожимает та плечами.

— Девушкам не место в окопах, — слышу собственный голос.

Лея наклоняет голову и спрашивает так предельно вежливо, что аж тошно.

— А где мое место, Платон Сергеевич?

Предназначенное только для меня продолжение читается в ее разъяренном взгляде так отчетливо, словно она произносит это вслух: «Может быть, на коленях перед тобой? С твоим членом во рту? А ты будешь мне платить за это!».

— Твое место может быть где угодно, но только не в казарме! Лея, я тебя умоляю, не делай поспешных выводов! — встревает Сара Львовна.

— Сомневаюсь.

— А, может, у вас все наладится? С этим твоим…

Лея только сильнее поджимает губы.

— Ведь, насколько я помню, замужних не берут в армию. Да, Лея?

— Да, мама. Но замуж я не собираюсь… Пойду собираться, спасибо за ужин, Костя. Все было прекрасно.

Юлины потухшие глаза снова зажигаются, когда Лея покидает стол.