Отец лучшей подруги

Каждую нашу встречу я думаю о том, как сделать так, чтобы ты снова оказалась без одежды. А от мысли, что ты больше никогда не посмотришь на меня тем взглядом, который выбивает у меня почву из-под ног, начинаю жалеть, что врачи вообще спасли мне жизнь тем вечером. Мне не нужна другая, которая будет старше, спокойнее или опытнее. Мне нужна ты. Если тебе нужно еще время, я дам его тебе. Но я не мальчик, чтобы бегать за тобой на коротком поводке, Лея.

— А если я захочу поступить в Питере?

— Тогда я спрошу, хочешь ли ты жить со мной? Нужна ли тебе машина, чтобы ездить на учебу из пригорода или тебе нужен водитель? А если ты захочешь пожить в общежитии для иногородних, что ж… Я привезу тебе чайник, чтобы ты заваривала в нем лапшу быстрого приготовления вместе с сосисками, — сардонически улыбается он.

— А если я беременна?

— Если ты вдруг забеременеешь, то…

— Ты не понял. Что ты будешь делать, если я уже беременна?

— Если ты… Если ты... Уже? прямо сейчас? Не гипотетически?

Я медленно качаю головой, глядя на то, как с его лица сбегает краска.

Слава богу, не уточняет, от него ли. За такое я бы убила прямо тут.

— Да, я беременна, — вместо него заканчиваю предложение и когда произношу это вслух, с груди словно падает тяжесть.

Первая припускаю по песку в сторону набережной. Потому что Платон будто врос в землю, но быстро обернувшись, вижу, как он молча идет следом.

Этого-то я и боялась. Ему легко было выстроить планы, не зная одного нюанса. А теперь? Даст ли он мне свободу теперь или свяжет по рукам и ногам? Отвезет в Питер? Запретит думать о поступлении?

Я видела, каким он может быть с Юлей, когда решал за нее все вопросы, которые в семье нужно обсуждать.

Я безмерно любила его и люблю, но больше не хочу терять себя в этих чувствах, как раньше.

С другой стороны, у меня было время осмыслить случившееся, у него — нет. Я обрушила на него одну новость круче другой, а теперь удивляюсь, что он не может решить их со скоростью света, не моргнув глазом.

На набережной я с наслаждением вдыхаю запах сахарной ваты, попкорна, жареных каштанов и кренделей с корицей. И уже решаю, что съесть в первую очередь, как вдруг Платон хватает меня за руку, пригвождая к набережной.

А после опускается на одно колено.

Люди вокруг нас резко перестают спешить и замирают, кто где. Звуки тоже стихают.

— Что с тобой? — ахаю. — Тебе плохо?

Вид у него именно такой, как будто он опять в шаге от инфаркта.

— Лея, не порть момент, — цедит он в ответ. — Просто заткнись на мгновение и дай собраться с мыслями.

— Ты же говорил, что не любишь всю эту театральщину!

Мои щеки горят, а взгляд перебегает с зевак, которых становится только больше.