Отец лучшей подруги

— Я так надеялся, что когда-нибудь все будет, как раньше… — вдруг говорит Платон, глядя на темную линию горизонта, на которой мигают огнями лайнеры. — Но ты продолжаешь держать дистанцию. Сторонишься и избегаешь меня. Я обещал себе, что буду ждать столько, сколько надо, но, знаешь… Это оказалось тяжело. Чертовски тяжело даже не касаться тебя, не говоря уже о большем.

Я должна объяснить ему, почему поцелуи сейчас последнее, о чем я думаю, когда во рту снова ощущается кислый привкус. Проклятый ветер опять сносит в нашу сторону запах жареной рыбы.

— Я хочу стать дизайнером интерьеров, — выпаливаю на одном дыхании.

— Хочу поступить в университет!

— Это то, чем ты хочешь заниматься дальше?

— Да! Я поняла это, когда ходила по твоему дому. Меня заворожили белые стены и свободное пространство. Мне снились варианты, как по-разному можно обставить комнаты, играя цветом, светом и мебелью. Это то, от чего мое сердце начинает биться сильнее!

— Но? Что тебя останавливает?

— Я нашла подходящий университет в Тель-Авиве. Я бы поступила здесь, если бы ты не приехал в Израиль, но ты здесь… И теперь все стало сложнее…

— Я люблю тебя, — напоминает он.

— Но не буду давить или влиять на твой выбор. Будет сложно, если ты выберешь Израиль и останешься тут… Но мне просто придется чаще летать к тебе, пока ты будешь учишься. Это должен быть целиком твой выбор, Лея.

— Только мой выбор, как будто ты тут не причем?…

— Это только твоя жизнь. А я лишь постараюсь сделать все, чтобы быть рядом. Даже если так и будешь держать меня на расстоянии, как сейчас.

— И ты пойдешь даже на это? Отпустишь меня жить в общежитие со сверстниками? Будешь подвозить на студенческие вечеринки? Если я решу поступать в Израиле?

Платон стискивает зубы так, что играет желваками.

— Если это будет твоим выбором, то да. Я не могу удержать тебя рядом с собой, если ты этого не хочешь. Между нами тринадцать лет разницы, Лея. Для меня университет и студенческие попойки — давно прошедший этап. Если для тебя — нет, что ж… Я не могу заставить себя сидеть со мной дома только потому, что это сделает меня счастливее.

— А ты мог бы переехать в Израиль, ради меня?"

"— Мог бы. Я могу дать тебе время, чтобы ты училась жить так, как будто меня в твоей жизни никогда не было, но я хочу, чтобы, как только ты поймешь, что я тебе не нужен, отпустила меня.

Не хочу недомолвок, хочу услышать прямо от тебя, как только ты кого-то найдешь, что это твой выбор, отныне жить без меня, по-своему.

— А если ты сам за это время встретишь кого-то еще?

Он сокращает расстояние между нами, и вместо зеленых глаз я вижу только два темных провала, в которых беснуется знакомое желание.

— С первой минуты, что я увидел тебя, я хочу тебя. Всегда. Везде.