8
0Его взгляд безучастен, он до сих пор смотрит мимо меня.
Кричи, возмущайся, порви со мной, скажи, что все конечно, и это не для тебя, только не молчи.
Пожалуйста…
Господи, как с этими чувствами сложно! Теперь я понимаю, почему он предпочел от них отгородиться. Невозможно вот так медленно умирать, пока время отсчитывает секунды тишины после твоего признания.
Когда он начинает говорить, его голос глухой и бесстрастный, как речь хирурга, сообщающего близким, что пациент не перенес тяжелой операции.
— И после этой пламенной речи ты просишь меня сделать вид, что ничего не произошло? Для тебя — может быть ничего нового и не случилось.
Глава 39
«Он не умеет любить, Лея», сказала обо мне моя дочь.
И дело тут не в том, что она злится на меня. Хотя обида тоже сыграла не последнюю роль в этом напутствии. Просто Юля знает меня достаточно давно и хорошо.
Оксана призналась мне первой. Не на глазах у Юли, конечно, но по ее поведению и взглядам, которые она бросала на меня, невозможно было не понять, что для Оксаны наши отношения значили больше, чем когда-либо могли значить для меня.
Оксана была не первая, кто за девятнадцать лет вдруг решила сообщить мне о том, что жизнь без меня не имеет смысла.
Вот только я никогда не мог ответить ей тем же. И дело не в этих женщинах. Дело уже давно не в ком-то еще.
Причина только во мне.
Останавливаюсь в центре лазурного пустого бассейна, куда мне снова открыт доступ. Моя клубная карта разблокирована, а Радик теперь не наседает на меня также сильно, как раньше. Пусть и не знает, что регулярного секса у меня снова нет.
Я надеялся, что до этого не дойдет. Верил, что можно ограничиться сексом и не переходить на ступень, которая ведет дальше.
А оказалось, что я уже опоздал лет так на десять.
Станция «Любовь до гроба» приветствует вас. Я бы рад сказать Лее, что она еще встретит другого, что это просто подростковая дурость, помноженная на максимализм, но…
Столько лет. И такое упрямство. И отчаяние в ее голосе.
Она молчала бы и дальше. Легко. И не виновата в том, что эти чувства иногда тверже алмаза, крепче гранита. И неспособны просто взять и исчезнуть.
Ухожу на дно, закрывая глаза. Может быть, вода охладит закипающий мозг.
Всем ее необъяснимым взглядам, которые она когда-либо бросала в мою сторону, нашлось объяснение. Каждому нелогичному с моей точки зрения поступку нашелся логичный ответ.
Столько лет… Рядом.
А я не замечал бы и дальше, если бы не тот ее взгляд в аэропорту, в котором я, бесчувственный чурбан, смог определить только похоть — единственное доступное мне чувство.
