Я тебя не хотела

Гордая спесь как-то сразу улетучились с облика королевы-незнакомки, хоть она и попыталась невероятными усилиями сдержать порыв щенячьей радости.

– Рома!

Она поднялась слишком резко, но потом спохватилась и двинулась ему навстречу уже плавнее. Подошла вплотную и обвила шею Должанова, прижавшись всем телом.

– Котик, привет, скучал? – промурлыкала ласково. – Я польщена тем, что ты даже домработницу выбрал похожую на меня.

– Ева, – раздражённо прорычал «котик» и оторвал от себя цепкие руки, мельком взглянув на меня, – что ты здесь забыла?

Девушка отступила на шаг и застыла. Она явно была разочарована таким приёмом.

– Ты давно не звонил, – её голос прозвучал глуше. – Я только с самолёта – вернулась из Марселя.

– Тебе не стоило приезжать.

Ева выглядела растерянной. Она как-то нервно оглянулась на меня, наблюдающей за этим занятным концертом. Я никогда не была злорадной, но тут как-то даже против воли зародилось гаденькое чувство удовлетворения. Просто она мне не понравилась, и всё тут. И, что для многих является естественной реакцией, гостья из Марселя решила сорваться на третьем лице.

– А ты что стоишь – вылупилась, – оу, куда, интересно, подевался весь лоск и аристократизм? – Иди убирайся. Готовь, полы мой, или что там у тебя за обязанности. Рома, – она вновь обратилась к Должанову, – у тебя до жути наглая и нетактичная домработница.

Роман откашлялся, обошёл Еву и встал аккурат между нами.

– Ева, это Аня – моя жена, – сказал ровным голосом.

Я хотела сказать ему, чтобы не парился и принял гостью из Марселя потеплее, но зависла на выражении лица заморской королевы, которое пару секунд выражало шок и мыслительный процесс, характерный для олигофрении глубокой степени. Я даже улыбнулась и подняла руку, пошевелила пальцами, продемонстрировав кольцо.

Наверное, мне бы даже было её жалко, ведь я знаю, как по-скотски ведёт себя с женщинами Должанов. Сколько их ещё в школе было, этих красоток, уронивших корону, будучи прижатыми крепким мужским телом где-нибудь в тёмном уголке. Сколько было истерик и громких фраз. Наверное, с таким послужным списком может только Макс Ларинцев сравниться, но тот как-то умудрялся выйти сухим из воды всегда и сделать так, что оскорблённая превращалась в благодарную уже за то, что он обратил на неё свой светлый взор.

Ева побледнела и посмотрела на меня уже совершенно иначе, будто была уверена, что от этого взгляда я вспыхну как спичка и, желательно, сгорю до самого пепла.

– Это шутка такая? – её голос звенел напряжением. – То есть все эти слухи в Сети – правда? Ты пригрел какую-то оборванку. И зачем было оставлять себе копию, если у тебя был оригинал?

– Она и есть оригинал, – Роман устало пожал плечами. – Прости, Ева.