Я подарю тебе ребёнка

Помешав получившуюся массу в последний раз, я накрываю крышкой и выключаю плиту, когда слышу из коридора звонок.

Странно, что Захар звонит, у него же ключи. Откладываю ложку и тороплюсь открыть дверь, уверенная, что это Зернов. Может, ключи оставил в машине, кто его знает.

Отмыкаю замок и распахиваю двери, натянув улыбку, но тут же стопорюсь. На пороге не Зернов, а девушка. Высокая блондинка с волосами до самой талии и ногами от ушей. Узнаю в ней девушку, которую мы тогда видели с Захаром в кафе. Она пришла с тем доктором, Романом Антоновичем, и помню, как тогда резко упало настроение у Зернова.

Кажется, я догадываюсь, кто это.

Она осматривает меня с головы до ног, задерживаясь на уже немного, но всё же заметном животе.

— Интересно, — тянет, подняв бровь. — Всегда говорила Захару, чтобы не брал работу на дом. Судя по всему, не послушал.

— А должен был?

Я, конечно, беременная, с пучком на голове и источаю запах сырного соуса, но милой кошечкой меня вряд ли можно назвать. А эта инстасамка вызывает желание испортить ей филлеры в скулах.

— Он дома? — блондинка игнорирует мой вопрос, продолжая смотреть как на пустое место.

А ещё я замечаю, что рядом с дверью стоит небольшая дорожная сумка на колёсах. Вот значит как, сразу с вещами.

Извини, курица, свято место пусто не бывает."

"— Нет. Когда придёт — понятия не имею.

Уже собираюсь захлопнуть дверь перед её носом, но она выставляет руку и толкает обратно в квартиру.

— Здесь подожду.

Самым наглым образом девица проталкивается в квартиру вместе со своим багажом и прямо в своих туфлях на шпильке топает в середину гостиной, а потом усаживает на диван, сложив ноги одна на другую. Осматривается по сторонам, пока я в недоумении за ней наблюдаю, а потом ещё и кривится, услышав запах из кухни.

— Фу, это что, чеснок? Отличное решение — накормить мужчину чесноком. Самой потом не противно?

Нет, я отнюдь не ласковая кошечка, но сейчас пребываю просто в ступоре от наглости и беспардонности нежданной гостьи. Хотя, судя по чемодану, нежданной она себя не считает.

— Чеснок как приправа — это вкусно, — складываю руки на груди и уставляюсь в неё взглядом. Эта стерва меня задела, и, кажется, на свет выбирается моя собственная. Вика тоже умеет быть стервой. — Мужчины такое любят. Но ты…

Договорить я не успеваю, потому что в дверях появляется Зернов, в изумлении глядя на развернувшуюся картину.

— Аня? — поднимает брови, и я вижу, как у него выступают желваки.

Что-то мне подсказывает, что зря она притащила чемодан.

— Какими судьбами, Аня? Переезжаешь и заехала попрощаться?

Зернов складывает руки на груди и прищуривается. Взгляд становится жёстким и колючим, не хотела бы на себе такой почувствовать.

Но Ане, кажется, по барабану. Она зеркалит жест Захара и встаёт с дивана.