Я хочу твоего мужа

Она позволяет себя усадить. К воде не притрагивается и долго гладит свой подол, прежде чем поднять на меня взгляд.

Я не тороплю. Просто мысленно отправляю ей лучики добра, и жду, когда сама решится на первый шаг.

— Кира Андреевна, — наконец, произносит она. Голос сиплый, надломленный, — я вот…принесла.

Лезет в сумку, достает оттуда свернутый в четыре раза лист бумаги и протягивает мне.

Беру, разворачиваю, хмурюсь.

— Это что?

— Вы же видите, — стонет она, — заявление об уходе.

Я вижу, что это заявление, но не могу понять, с чего она вдруг решилась на такой шаг. Ей же нравилось у меня, и сработались мы здорово. И если честно, я была уверена, что уж кто-кто, а она меня точно не бросит.

Еще раз пробегаюсь по абсурдным строчкам, аккуратно сворачиваю лист по старым линиям загиба, и возвращаю ей.

— Извини, я не могу это принять.

Леночка вздрагивает так, будто я ее ударила.

— По крайней мере до тех пор, пока не услышу разумную историю, почему ты пришла к такому решению, — складываю руки перед собой, пытаясь скрыть волнение. Мне сейчас и так сложно, темная полоса в жизни, и очень не хочется вдобавок ко всему лишиться прекрасного сотрудника.

Она медленно снимает очки, являя во всей красе свою зареванную физиономию, и горько произносит:

— Это я виновата в том, что кафе сгорело.

— Глупости не говори. Виновато замыкание в проводке, а если бы не ты, и не твоя своевременная реакция, то тут вообще бы все выгорело до кирпича…

— Вы не понимаете, — она истерично меня перебивает, всхлипывает, тут же зажимая себе рот ладонью. Смотрит на меня, роняя крупные капли слез, а потом выпаливает, — это я рассказала Марине о разговоре с секретаршей вашего мужа, и о том, что вы собираетесь вмешаться в их дела.

Я не знаю, как на это реагировать. У меня, походу, паралич.

* * *— Так, — пытаюсь что-то говорить, но голос сам обрывается, — Так…

Леночка лезет в сумку, достает оттуда пачку бумажных салфеток, и вытащив одну из них, громко сморкается.

Спустя пару минут мне все-таки удается взять себя в руки и совладать с собственным, обескураженным организмом.

— Я ничего не понимаю. Подробности, — глухо произношу, глядя на свою сотрудницу.

— Мы с Мариной учились вместе в университете. Ну как вместе, на одном потоке. Она меня никогда не замечала, компании разные. Они там все такие расфуфыренные, а я в команде попроще, — говорит она, рассматривая свои ладони, — и после окончания совершенно не общались. А тут она пришла, и разговорились…

— Куда пришла? — перебиваю.

— Сюда.

У меня, наверное, выражение лица дикое становится, потому что она торопливо добавляет:

— Кофе зашла выпить. С пирожными.

То есть эта стерва сидела в моем заведении, ела мои пирожные, и при этом думала, как добраться до моего мужа.