7
0Думал, вдруг ей нужна помощь…
– В котором часу это было?
– Я… не помню.
– А когда вы позвонили в первый раз?
– Около восьми.
– И сколько прошло времени, прежде чем вы решили ее проведать?
– Полчаса, не больше.
– Последний раз вы звонили в половине девятого?
– Да… то есть нет. Я еще дважды звонил по дороге.
– То есть вышли где-то в восемь тридцать, по дороге звонили два раза… И когда вы прибыли сюда?
– От моего дома идти минут пятнадцать. Должно быть, я пришел без четверти девять.
О’Доннелл кивнула, делая записи в блокноте.
– Вы стучали?
– Много раз, и никто не отозвался.
– Кэтрин могла забыть запереть дверь?
– Нет, она никогда не забывала.
– Что вы сделали дальше?
– Я вошел. Вокруг хаос, на полу одеяло. В каких-то пятнах. И ее… я не сразу заметил ее руку из-под одеяла.
– Мистер Лэм, вы уверены, что она была накрыта одеялом, когда вы вошли?
– Уверен! Она лежала под одеялом. Я его поднял, а она… она такая холодная, в порванной одежде… Вся в крови и синяках… Я ее позвал, тряхнул за плечи. А она уже окоченела… – Взгляд мужчины стал отрешенным. – Я вызвал полицию.
– Что вы делали потом?
– Мне сказали, что полиция скоро будет. А одежда вся изорвана… и я снова набросил одеяло. Потом вышел из дома. Не мог там оставаться. Я ждал полицейских снаружи.
– Когда мы прибыли на место, на Кэтрин было украшение. Серебряная цепочка с крестиком. Она висела на шее Кэтрин, когда вы ее обнаружили?
– Да, она почти не снимала эту цепочку.
Тейтум слушал, как О’Доннелл расспрашивает Лэма, не упуская ни малейшей детали. Тот был растерян и невнимателен, поэтому некоторые вопросы приходилось повторять снова и снова. Грей поймал себя на том, что сочувствует Лэму.
– Вы знаете, кто это мог сделать? – спросила О’Доннелл.
– Конечно, нет! Все любили Кэтрин!
– Она с кем-то ссорилась? Случалось ли с ней что-то необычное?
– Нет. – Лэм помедлил, прежде чем ответить.
О’Доннелл слегка склонила голову.
– Вы сказали, что Кэтрин на прошлой неделе болела…
– Да, даже на работу не ходила.
– Где она работала?
– Она администратор в моей церкви.
– В вашей церкви? Вы священник?
– Да, я служу пастором в баптистской церкви Риверсайда.
О’Доннелл помолчала, делая записи и, как понял Тейтум, продумывая стратегию. Даже не зная ничего о местных порядках, можно было догадаться, что убийство дочери пастора, к тому же работавшей в приходе, привлечет внимание чикагских СМИ и чиновников.
– Итак, она сказалась больной, – продолжила О’Доннелл. – Сколько раз?
– Два… нет, три раза на этой неделе. Еще… она и раньше несколько раз не приходила на работу.
– Она объяснила, что с ней случилось?
– Нет.
– Она выглядела болезненно?
– Да. Какой-то поникшей.
