9
0Королева напоминала дворянского недоросля, вышедшего на прогулку в сопровождении гувернера. Костюм несомненно очень шел ей, но в Маркленде дамы никогда не надевали мужской костюм. Однако королева была родом из Аренгарта, да и потом…
Все бывает впервые когда-нибудь.
Принц Хенрикс сделал вид что ничего ровным счетом не происходит и произнес:
— Миледи Мариг, позволите сопровождать вас на прогулку?
Вопрос был чистой проформой, но вежливость понравилась даме. Мариг кивнула и сдержанно улыбнулась. А Хенрикс снова отметил про себя, что от нее исходит легкое сияние. И пришел к выводу, что это свойство очень бледной кожи отражать свет.
В конюшне королева опять преподнесла сюрприз. Ей приготовили белую лошадку Лебедь, но она сама лично оседлала гнедого Юрашика, коня, которого привезли из Аренгарта. А на Лебеде, невзирая на возмущенное шипение челяди, поехал ее личный советник.
Надо сказать, что, наблюдая за всеми перипетиями, Хенрикс откровенно развлекался. Сам он поехал на своем Шторме, жеребце пегой масти. Прогулка только началась, а уже сулила удовольствие.
Хорошая солнечная погода сделала день радостным.
Сопровождение ехало сзади, дабы не мешать королевским особам вести беседу, при желании об их существовании можно было и забыть.
По дороге Хенрикс с леди Мариг разговорились. Он ей рассказывал о своих недавних странствиях, а она ему о княжестве Аренгарт.
И вообще, ему интересно было разговаривать с невесткой, по ощущениям так, будто говорил с товарищем, но младшим по возрасту. К тому же она оказалась неплохо образованной, да и на шутки реагировала нормально. Хенрикс отметил, что язык у девчонки как острый как бритва, но не злой.
А каким кладезем ехидной мудрости оказался этот мастер Кнут, принц был в полном восторге. К тому, как он понял, этот Кнут имел познания в магии, а это было еще более притягательно, потому что Хенрикс сам интересовался магией и хотел бы научиться.
Прогулка прошла отлично.
Зато в их отсутствие замок просто вскипел, обсуждая последние шоковые нововведения в женскую одежду. Поскольку принц как бы разрешил, отдельные дамы, игнорируя молчаливое осуждение, буквально рвались повторить подвиг королевы. Однако остальные предпочли вообще не высказываться.
