Однако то, что-то в таких разумных рассуждениях не давало ему покоя. Но времени на размышление не оставалось. Скоро начнется обед, вот за обедом, в естественной обстановке да на дневном свету и следует рассматривать жену. И кстати, не забыть помириться с Исой.
Дитерикс криво усмехнулся, не успел он войти в малую гостиную, как из коридора послышался рокочущий бас Рагнера:
— Умираю с голоду! Готов съесть все сырым!
В залу вошел кузен, а следом за ним лорд Вульфрик. Вульфрик на жалобы своего короля только посмеивался:
— Может быть, все-таки стоит дать оленю как следует прожариться?
Однако стол ломился от всяческой еды, так, что у Рагнера даже глаза разбежались.
— А где же дамы?
А вопрос был опять-таки с подвохом, потому за столом должны были присутствовать и королева Мариг, и первая дама королевства леди Исельнир. Это само по себе создавало щекотливую ситуацию, а уж то, что дамы между собой не разговаривали, только добавляло пикантности.
Дитерикс уже собирался ответить, скрывая за учтивостью раздражение: как в покоях из разных дверей, но почти одновременно появились обе.
И обе были в красном.
Но какие же они были разные."
"Роскошь форм леди Исельнир и смуглый золотистый оттенок кожи подчеркивало пышное платье из кроваво красного бархата. Низко отрытое декольте дамы украшало рубиновое колье (Дитерикс дарил за рождение первенца). Иса была чудо как хороша.
Леди Мариг, оставив дядьку Кнута ждать снаружи, появилась чуть позже. Меньше минуты разницы было между их появлением. Платье королевы из тяжелого карминно красного атласа походило на лепестки тюльпанов.
Дитериксу опять показалось, что кожа светится. И не было у него слов, чтобы описать свои впечатления. Он и сам не понимал, что чувствует.
Неизвестно, чем бы это закончилось, но ситуацию спас лорд Вульфрик, с ловкостью успевший рассыпаться в комплиментах обеим. Честно говоря, ни Дитерикс, ни Рагнер в данный момент на такое красноречие оказались неспособны. Разве что выдавить из себя несколько слов. Первое замешательство как-то прошло, а потом все благополучно уселись за стол, и беседа с подачи Вульфрика завертелась вокруг охоты.









