Навязанная жена

А дальше последовали душеспасительные беседы.

И тут выяснилось, что у них удивительно много общего и схожие взгляды на жизнь. Вульфрик разговорился, поведав преподобному свои грандиозные планы по захвату власти в Маркленде, Игерсхолде, а впоследствии и в Аренгарте. Тот высказался однозначно:

— Жадность до добра не доводит, вам лорд следовало ограничиться каким-то одним королевством, сосредоточить усилия, а не распыляться…

А дальше они уже с пеной у рта теоретизировали, какой путь был бы самым коротким и правильным. Однако переломный момент в отношениях наступил, когда лорд Вульфрик в пылу спора сознался, что хотел бы стать драконом и летать.

Летать… У преподобного Гаррета затрепетали струны души.

Все решилось само собой.

Нет. Ошейник подчинения он с оборотня не снял. Но у Гаррета было лучшее предложение. Совместные исследования в этой области, разработки, эксперименты!

Ближайшие пятьдесят лет возвращаться в родовой замок, оккупированный женой, у лорда Вульфрика не было ни малейшего желания. А тем более отправляться в тюрьму верховной миссии Inquisitor Generalis. Он принял предложение.

В конце концов, что такое какие-то пятьдесят лет? Оборотни живут долго.

Интриги можно отложить и на потом.

Оставалось уладить небольшие формальности.

Преподобный Гаррет уволился из миссии, а дальше два будущих воздухоплавателя арендовали пустовавшую сторожевую башню в лесистых горах на севере Маркленда, чтобы приступить к экспериментам. Ибо!

Если волк-оборотень может мечтать стать драконом, то что мешает мечтать о том же магу и бывшему инквизитору?

***********************************************************************************************

Р.S.

Его величество Рагнер ехал верхом через окраину Ворстхоллских болот.

Он только что проводил кузена Дитерикса до развилки на Маркленд. Расставание вышло сердечным и шумным, немного даже со слезами. Рагнеру было слегка грустно, его вся эта история коснулась боком, приведя в сентиментальное расположение духа.

А потому его медвежье величество зачем-то решил снова завернуть на болота, наверное, позвала ностальгия. Огромный жеребец, под стать хозяину, нес одинокого всадника, сам выбирая дорогу. А всадник в это время, полагая, что на болоте кроме лягушек его слушать некому, прикладывался к бутылке и распевал во все горло романтическую балладу собственного сочинения:

…Роза красная моя, сердце часто бьется,

Лепестков твоих дурман надо мною вьется.

Роза красная моя, привыкаю к боли,

Навсегда к тебе шипы сердце мое прикололи.

Надежда подсказала, дорога привела

Меня туда, где роза прекрасная цвела…

* * *Но слушатели у него были. Вернее, слушательницы. И они ужасно ссорились между собой.

— Он старый!

— Он не старый, он опытный.

— Ты посмотри на него, он же пьяница!

— Ничего подобного, его просто мучает жажда.