Навязанная жена

Простите…

Дитерикс сначала не понял, о чем она вообще говорит, а Мариг, окончательно справившись с собой, сказала твердым, но безжизненным тоном:

— Ваше величество. Вы на самом деле меня не любите. Это просто магия. Но вы теперь свободны. По брачному договору надо было подтвердить брак детьми. Так вот… больше нет нужды посещать меня. Я беременна. К сожалению, нет пока возможности освободить вас совсем, но после рождения ребенка…

— Стой! — прервал он ее резко. — Остановись. Что ты говоришь? Жена?! Мариг?! Что. Ты. Несешь? Мне плевать на то, что иногда светишься, как гнилушка на болоте! Слышишь?! Плевать! И к черту магию! Я…

— Что…?!!! Да как вы… Гнилушка на болоте?! — возмутилась она, отступая, а глаза вспыхнули бирюзовыми лучиками.

— Да, — он как-то мгновенно оказался рядом, сжал ее в объятиях, зарылся пальцами в пушистые черные волосы. — Гнилушка на болоте. И это тебе за то, что вот так объявила мне о ребенке.

Мариг разрыдалась, уткнувшись лицом в его грудь. А он гладил ее по волосам, бормоча:

— Ну-ну… ну не надо плакать. И ты совсем не гнилушка, ты просто мой светлячок…

* * *Кнут за дверью закатил глаза, невольно подумав, как иные события сулят неприятности, а приносят наоборот… Ужасно философски все это.

И со спокойным сердцем закрыл замочную скважину в звуконепроницаемом пологе, который он накинул на кабинет короля. Сидевшая рядом с ним белая кошка недовольно шевельнула ухом и отвернулась. Кнут пожал плечами.

В нескольких шагах от него в коридоре стоял стул. Огляделся — никого, потом плюнул на все, и через мгновение стул уже был под ним. Маг вопросительно взглянул на кошку, на глазах которой была произведена эта маленькая манипуляция.

* * *А тем двоим в кабинете еще нужно было о многом поговорить.

Когда Мариг перестала плакать и подняла наконец глаза, Дитерикс выглядел так, словно решал невероятно сложную задачу. Потому что прочитанное в инквизиторской книжечке не давало ему покоя.

— Леди жена, — спросил он. — Но если ты беременна… Значит… Ты любишь меня? Отстранилась немного, утерла слезы и отошла.

— Да. Но это не имеет значения, ваше величество.

Она даже смогла улыбнуться.

— Свободен, говоришь? — ему даже стало обидно. — Я король. Ты говоришь, что любишь меня. А если бы я не был королем, если б вдруг потерял все, ты не любила бы меня? Ответь?

— Разве это имеет значение? У меня только одно сердце, и отдать его можно только раз.

— Вот видишь. У меня тоже только одно сердце.

Дитерикс подошел и обнял жену, положив подбородок на макушку.