На крыльях

 – Опять что-то случилось?

– Вчера кто-то разворошил цветочную клумбу, – пояснила жена председателя, из этой троицы самая адекватная.

– Вы намекаете, что это сделал я? Я, по-вашему, что, собака? – раздраженно спросил Томас.

– А кто у нас еще во дворе пакостит? – заорала Фроловна. – Я, между прочим, цветы посадила! Недавно тут твои дружки песни горланили да потасовку устроили, – вспомнила она тот самый день, когда нас навестили папины друзья.

– И что? – выдохнул Томас.

– Значит, они мне клумбу и попортили, – сделала совершенно нелогичные выводы Фроловна. И заявила, глядя на Киру, на которой была футболка с принтом в виде скалящегося черепа: – Еще одна сатанистка! Знаю я вашу семейку, радовскую!

– Ой, все, оставайтесь наедине с вашими фантазиями, – махнул рукой Томас и, больше не слушая пожилых женщин, ушел в закат, то есть в подъезд.

Через полчаса я уже была в кафе, сидя за круглым столиком напротив Дины. Сегодня волосы ее были заплетены в две косички. Смотрелась она совсем ребенком. А глаза ее были блестящими, как у человека, с которым произошло что-то радостное.

– Как дела? Встретилась с Кириллом? – спросила я ее.

– Встретилась, – ответила она и вздохнула, касаясь кончиками пальцев губ. – И знаешь, он поцеловал меня.

В ее васильковых глазах появился неподдельный восторг. Я удивилась – неужели Кирилл все же забыл Алину? Как я знала от Антона, его брат сейчас перестал с ней встречаться. Но в подробности не вдавалась. Да и он – тоже.

– Здорово! – честно сказала я. – А как это произошло? Он согласился вернуться?

– Я приехала к нему, он молча впустил меня в квартиру, – начала рассказывать Дина, глядя в окно, за которым солнце озаряло старинные трехэтажные дома и асфальт.

* * *Бывшую невесту Кирилл не ждал, и когда в его квартире раздалась вдруг незатейливая мелодия домофона, он подумал вдруг, что это – Алина. С ней Тропинин не виделся с того самого дня, как она заявила ему, что он должен быть похожим на Антона. Нет, его тянуло к Лесковой, и все так же он много и часто думал о ней, вспоминая ее голос, ее поцелуи, ее дыхание. Но не звонил, не писал, не искал встреч, как раньше. В нем словно что-то переломилось – как стебель цветка, который стал увядать без воды.

Да, бесспорно, Тропинин скучал по Алине, безумно хотел коснуться ее волос, поцеловать выступающую ключицу, да хотя бы просто увидеть ее улыбку, пусть скупую, но неуловимо-прекрасную. Но он держался.

Только тогда, когда зазвонил домофон, у него вдруг екнуло сердце – показалось, что это – Алина.