На крыльях

Но что я могла ей сказать? Люби его дальше и сжигай свое сердце? Навечно останься рабой своих чувств? Сходи с ума, думая лишь о нем?

Ей нужно было идти дальше.

И я надеялась, что Дина это вскоре поймет.

Она действительно приехала в один из выходных дней. И мы договорились встретиться с ней в популярном кафе в центре города – я даже специально взяла отгул на работе. Из квартиры я выходила вместе с Кирой. Она направлялась на работу – в тату-салон, в котором подрабатывала, явно решив, что учеба – это не ее. Кира несколько раз порывалась уехать от нас, но каждый раз мы ее останавливали – Эду не хотелось с ней расставаться, Леша и Нелли привыкли к ее кулинарным талантам, а Томас просто был рад любым людям в нашей квартире.

Недавно у нас как раз проходила обычная папина тусовка, однако в этот раз дорогие гости, не обнаружив обеих гитар, жутко расстроились – как теперь петь? Но не растерялись. Краб достал невесть как попавший к нам аккордеон и, заявив, что заканчивал по нему музыкалку, стал играть нечто совершенно невообразимое. Дядя Боря с трудом отобрал инструмент.

– К Нинке? – спросила Кира, нажимая на кнопку вызова лифта.

– Встречусь с Диной, – сказала я. – Ты ее не знаешь. А ты допоздна сегодня будешь?

– Допоздна. Потом ребята подбросят. Слушай, Катька, а можешь достать автографы НК? – спросила Кира, молитвенно сложив руки вместе. – У моей подружки во Владике скоро днюха. А она – их фанатка.

– Могу, наверное, – задумчиво сказала я. – Только если ты не скажешь, как их достала.

– Я – могила, – заявила Кира. – Никому ни слова.

Около подъезда мы столкнулись с Томасом, который дома не ночевал.

– Девочки! Куда направляетесь? – поинтересовался папа."

"– А ты где был? – подозрительно посмотрела на него я.

– Всю ночь творил в мастерской, Катенька, – отозвался легкомысленно папа, думая, что я не видела машину Оксаны, выезжающую прочь из двора.

– И что натворил? – продолжала расспросы я.

Томас задумчиво посмотрел на меня.

– Сделал несколько набросков. Выбросил. Думал над концепцией уличной инсталляции. И медитировал. Искусство требует так много сил, – зевнул он и потянулся.

Кира, которая все поняла, хмыкнула в кулак.

Я тоже не могла не улыбнуться.

– А я думала, что ты вчера к Оксане уехал, – сказала я задумчиво.

– Да, мы провели чудесный вечер в разговорах о творчестве, а потом я работал, – отозвался Томас.

– Радовы… собрались… наркоман… – услышала я чье-то бормотание и обернулась – так и есть: неподалеку стояли жена председателя, Фроловна и еще одна воинственного вида бабуля в цветастом платке. Последние две шептались, а первая осуждающе смотрела.

– Что? – не понял Томас их взглядов.