На крыльях

Невостребованный. Никчемный. Несчастный.

А Алле, как и любой другой матери, хотелось, чтобы сын был счастлив, только он активно этому сопротивлялся. И тогда, когда Антон поступал по-своему, она против воли видела в нем Олега и начинала ненавидеть – не сына, а отца в его глазах. Алла раздражалась, злилась, срывалась, могла сказать отвратительные вещи и также отвратительно поступить, потому что считала свое мнение правильным, единственно верным.

Но ведь это не значило, что она не любила его.

Что не думала о нем.

Что не переживала.

Переживала, думала, любила! Своеобразно, но искренне.

Именно из любви к детям Адольская заранее до мелочей продумала их жизнь, распланировав ее четко, как по графику. Только Кирилл безропотно принял ее решение, а вместе с тем и счастье, а вот Антон сопротивлялся, и все бы ничего, да отец поддерживал его, потакая всем прихотям. Наверняка – назло ей.

Но… Как могло это быть?.. Как могло с ее Антоном что-то случилось?

Что Кирилл ему что-то сделал?

В ее ушах до сих пор стоял дрожащий отчаянный голос сына: «Мама, я убил его».

Убил.

Один сын.

Убил.

Другого.

Разве это возможно?!

Что ей теперь делать? Как жить? Как жить Кириллу? Выживет ли Антон?

Из ее груди вырвался короткий стон отчаяния.

И без того раненое сердце словно копьем пронзили, и она выдохнула от боли, прижимая кулак к левой стороне груди.

«Успокойся, – велела сама себе Адольская, тяжело дыша, – он еще жив. И ты должна ехать к нему. Больница – дрянь. Нужно перевести его в частную. В Москву. За границу. Успокойся, успокойся, – повторяла она, сдерживая полустоны – полувсхлипы. – Успокойся, твою мать! Антону нужна твоя помощь, дура.

С этими мыслями Алла, стиснув зубы, выпрямилась и вновь надавила на газ.

Сердце рвало на части безумное копье, но женщина не обращала на это внимания, как и на боль в лодыжке. Она крепко вцепилась в руль и, явно нарушая правила, мчалась к больнице. По пути Алла останавливалась, включая аварийку, еще дважды, когда понимала, что сейчас ее вновь накроет волна ужаса, паники и страха.

И каждый раз с трудом заставляла себя очнуться. В этом помогала цель, которую она четко поставила перед собой: как можно быстрее оказаться в проклятой больнице и помочь Антону, перевести его в частную клинику, найти хороших врачей, оплатить лекарства, операции – все, что нужно.

Кома… Из комы же выводят, верно?

Как она доехала до больницы, Алла помнила плохо. Все вокруг было подернуто дымкой тумана. Она хорошо запомнила лишь то, чтобежала, не обращая внимания на лужи, к главному корпусу больницы. И боли тоже не чувствовала.

Кирилла она увидела, едва только распахнула дверь. Он сидел на лавочке в приемном отделении, привалившись к стене.