6
0
– Драка… Черепно-мозговая… Не страшно.
– Где Антон? – продолжала женщина, пытаясь сохранять спокойствие, однако внутри все переворачивалось. Трескалось и разрывалось на части.
Кирилл опять замолчал.
– Говори, где твой брат! – повысила голос Алла.
– Тоже… Тоже в больнице. Сказали… Кома, реанимация, мало шансов, – только и смог выдавить сын. Он был перепуган и находился в состоянии, близком к истерике.
Все-таки еще жив…
Алла стиснула пальцами нежную ткань сорочки на груди. Выдохнула, прикрыв глаза.
– Это я, мама, это я… – И он вновь заплакал, беззвучно. В детстве так всегда плакал Антон.
– Что делать? Что мне делать, мама?
Что делать ей?
Быть сильной. Ехать к Антону. Пытаться его спасти."
"– Жди, я сейчас, – тихо велела ему мать, пытаясь сделать так, чтобы голос ее звучал уверенно.
Она не стала метаться по квартире – накинула поверх ночной сорочки пальто изумрудного цвета из дорогого кашемира, схватила кошелек, ключи от машины, телефон и выбежала из квартиры. Мать близнецов так спешила, что споткнулась на лестнице, но, не замечая боли в ноге, быстро двинулась к автомобилю, припаркованному на стоянке около дома.
На улице было уже светло, и небо было солнечным и теплым: акварельные краски рассвета смылись, но кое-где все еще плавали грязно-ржавые облака, как будто бы пропитанные кровью, которую кто-то долго пытался стереть.
Нервы сдавали. Сердце кололо. Трясущимися руками Алла едва открыла машину, а когда завела ее – далеко не с первого раза – и проехала несколько метров, резко затормозила, упав на руль, и закричала от внезапного приступа отчаяния.
Антон был сыном, который много лет не радовал ее.
Сыном, который все делал не так, как она хотела.
Сыном, который слишком сильно был похож на своего отца.
Сыном, который отказался от нее.
Сыном, которого она любила, несмотря даже на то, что он раз за разом своими глупыми поступками разбивал ей сердце.
Но все же сыном.
Которого она родила.
Которого кормила грудью.
Которого целовала и которому улыбалась, когда улыбался он.
Алла приподняла голову, и если бы кто-то увидел сейчас выражение ее лица, на котором явственно пробивался отпечаток горя, ни за что бы не подумал, что эта женщина может принимать волевые решения и жестко руководить большой компанией, исходя лишь из своих интересов.
…После того, как Антон ушел из дома, став жить с отцом, Алла ни минуты не радовалась за него. Как она могла радоваться тому, как прожигает он свою жизнь с гитарой в руках? С непонятными друзьями, легкодоступными девицами, алкоголем, наркотиками и грубой вульгарной музыкой?
Она не видела для Антона перспектив, и ей казалось, что у него нет будущего. Что он пропадет, сгниет в безвестности, нищете, позоре, одинокий и никому не нужный.
