2
0» Так выпьем за то, чтобы наши кувшины никогда не пустовали! Чтобы нас всегда помнили!
Тост Джумбери произносил весело, но без задора. Печаль чувствовалась в его глазах. Может, какое-то предчувствие одолевает?
– Мы не на том свете, дорогой! – мотнул головой Ростом. – Мы еще сами можем о себе напомнить.
– Верно говоришь, мы еще можем... Но если вдруг что со мной, не забывай меня...
– Что на тебя нашло, Джумбери?
– Ты же знаешь, я не трус и не боюсь ничего. Но времена нынче мутные. Амирама убили, Гиви погиб, Гедемос, Арсен, Квежо, Гога... Всех и не назовешь. Отстреливают нас, конкретно отстреливают.
– Действительно, времена мутные. Когда это было, чтобы вора безнаказанно убивали?
– Деньги. Всему виной деньги... Ладно, не будем о плохом. Ты, говорят, конкретно на Репчино завязан?
– Правильно говорят. А что такое? – насторожился Ростом.
– Еще говорят, что засиделся ты, – внимательно посмотрел на него Джумбери. – Домой, говорят, пора.
– А я и на воле как дома, так что не надо тут!..
– Да ты не кипиши, нормально все. Я здесь, я с тобой, никто на тебя не наедет, и по ушам не дадут.
– За что по ушам? – вспылил Ростом. – За то, что в общак хорошее лавэ сливаю? Ты скажи, кто против меня все это фуфло двигает? Может, Придони?
– Нет, Придони – большой человек. Если что и скажет, только в глаза. Не буду говорить, кто.
– Почему?
– Не скажу, и все.
– Твоя воля. Обидно, брат. Два лимона в год я с рынка снимаю! Два лимона!
– Говорят, можно и пять.
– Скажи, кто это говорит, я ему в глаза посмотрю!
– Не скажу, кто именно, но слухи идут. Ты же знаешь, я совсем недавно откинулся, много чего не знаю.
"– Тот, кто бочку на меня катит, тоже ничего не знает. Со Спартака много не возьмешь.
– Спартак? Он рынок держит?
– Он. Три года назад его взял, до сих пор держит. И очень крепко.
– Почему с него много не возьмешь?
– Потому что там, на рынке, у него – темный лес. Не поймешь, кто и сколько ему отстегивает. Он скажет, что двадцать процентов мне отстегивает, а как проверишь?
– Очень просто. Ты смотрящий, ты и должен смотреть. Через тебя все должно проходить.
– Не буду же я за контролерами ходить, спрашивать, кто сколько взял! – разнервничался Ростом.
– Людей своих поставь.
– Спартаку это не понравится, психануть может. А если психанет, тогда вся лавочка накроется.
– Ты вор, а он кто такой? Психанет! – презрительно поморщился Джумбери. – Он тебя бояться должен. Как огня должен бояться! А я смотрю, ты сам его боишься.
– Не боится он меня. Он вообще никого не боится. У него бойцов полсотни. Сам на рожон не лезет, но, если что не так, особо не церемонится, сразу мочит. В девяносто третьем с чеченами схлестнулся и, пока всех не выкосил, не успокоился.
