Дозоры

– Детям? Детям свежую кровь позволим, – сказал Гесер, подумав секунду. – Ни к чему нам тридцать… э… Антон?

– Тридцать два.

– Ни к чему нам тридцать два кровососущих недоросля. Свежую. Но донорскую! Выдачу лицензий закрываем на пять лет.

Завулон вздохнул и сказал:

– Хорошо. Я и сам считаю, пора их приструнить. Я ведь просил секретаря общины приглядывать за Саушкиным… гнилая оказалась семейка.

– Надо было настаивать на семи годах, – сказал Гесер. – Ты слишком легко согласился на пять.

– Что поделать, уже договорились. – Завулон выпустил клуб дыма. Спросил меня: – Антон, а ты не заглядывал к Геннадию после гибели Кости?

– Нет, – ответил я.

– Что ж так? На правах бывшего друга и соседа… ай-ай-ай…

Я не стал отвечать. Это восемь лет назад я бы сорвался.

– С этим решили, – сказал Гесер. Поморщился, глядя в коридор: там принялись выносить тела. На весь подъезд сейчас наведено какое-нибудь легкое заклинание, начисто отбивающее у жителей желание выглядывать за дверь или смотреть в окно. Впрочем, судя по тому, что на вопли соседки никто не вышел, тут и без того живут на зависть нелюбопытные люди.

Мне все труднее и труднее их любить. С этим надо что-то делать."

"– Что еще? – спросил Завулон. – Насчет помощи в поимке Саушкина – никаких вопросов. Мои уже ловят. Вот только, боюсь, могут доставить в разобранном виде…

– Ты плохо выглядишь, Завулон, – неожиданно сказал Гесер. – Пойди в ванную, умойся.

– Да? – с любопытством произнес Завулон. – Ну, раз просишь…

Он поднялся, остановился на миг в дверях, пропуская двух дозорных, которые несли на носилках запакованный в пластиковые мешки полуразложившийся труп. Помимо крови, в человеке очень много воды.

Впрочем, Завулона это зрелище не ужаснуло.

– Пардон, мадам, – произнес он, пропуская останки. И бодро двинулся в ванную.

– Там и женщины были? – спросил Гесер.

– Были, – кратко ответила Ольга.

Гесер не стал больше ничего уточнять. Кажется, даже у нашего железного старика сдали нервы.

А ребята, которые сейчас выносят трупы, ночью напьются в хлам. И пусть это нарушение всех правил, но я им мешать не стану.

Завулон вернулся через минуту. Лицо у него было мокрое.

– Полотенце грязное, так обсохну, – с улыбкой сообщил он. – Ну?

– Твое мнение? – спросил Гесер.

– Была у меня одна знакомая, любила к Новому году на зеркалах зубной пастой елочку рисовать. Ну и надписи: «Поздравляю с Новым годом!» И цифирки.

– Очень смешно, – брезгливо сказал Гесер. – Ты что-нибудь слышал о такой структуре?

– О «Последнем Дозоре»? – Завулон четко выделил интонацией заглавные буквы.