Дозоры

Глюкоза в крови падает так, что легко свалиться в гипогликемической коме. Если это случится в Сумраке, то спасет лишь чудо.

– Потом будет шурпа и плов, – сказал Алишер, наливая себе уже пятую пиалу зеленого чая. – Здесь простая еда. Но настоящая.

Он замолчал. И я понял, о чем он думает.

– Они погибли в бою. Как положено дозорным, – сказал я.

– Это был наш бой, – негромко произнес Алишер."

"– Общий бой. Даже для Темных. Мы должны найти Рустама, и никто нам в этом не помешает. Вот Мурата жалко… и людей положил, и сам жить не смог.

– Я бы смог, – мрачно сказал Алишер.

– И я тоже, – признался я. Мы обменялись понимающими взглядами.

– Люди против Иных. – Алишер вздохнул. – Поверить не могу! Как в кошмарном сне! Их всех зачаровали, это работа для Высшего!

– Как минимум трое Высших, – сказал я. – Темный, Светлый и Инквизитор. Вампир, целитель и боевой маг.

– Настал конец времен. – Афанди покачал головой. – Никогда не думал, что сойдутся вместе Свет, Тьма и Страх…

Я быстро посмотрел на него – и успел поймать краткий миг перед тем, как глуповатое выражение вернулось на лицо Афанди.

– А ты ведь не так глуп, как притворяешься, Афанди, – сказал я негромко.

 – Зачем ты ведешь себя будто выживший из ума старик?

Несколько секунд Афанди улыбался. Потом посерьезнел:

– Слабому лучше выглядеть дурачком, Антон. Только сильный может позволить себе быть умным.

– Ты не так уж и слаб, Афанди. Ты вошел на второй слой и пять минут пробыл там. Хитрость какую знаешь?

– У Рустама было много секретов, Антон.

Я долго смотрел на Афанди, но лицо старика оставалось невозмутимым. Потом перевел взгляд на Алишера. Тот выглядел задумчивым.

Интересно, мы с ним пришли к одной и той же мысли?

Скорее всего да.

Афанди – он и есть Рустам? Глуповатый старик, который десятилетиями безропотно прибирал офис провинциального Дозора, – один из старейших в мире магов?

Все может быть. Все что угодно. Говорят, что с годами каждый Иной меняет характер, упрощается: на первый план выходит какая-то одна, доминирующая черта личности. Хитроумному Гесеру хотелось интриг, так он и интригует до сих пор. Фома Лермонт, который мечтал о спокойной и уютной жизни, теперь ухаживает за своим садиком и работает антрепренером.

А Рустам, если в его характере преобладала скрытность, вполне мог дожить до полной паранойи и скрываться в обличье слабого и недалекого старика…

Но если так – он не раскроется, даже выскажи я свою догадку. Рассмеется в лицо, начнет старую песенку про своего учителя… А ведь он вовсе не сказал, что Рустам инициировал его! Он рассказал эту историю от третьего лица: Рустам, глупый старик, инициация. Это мы сами поместили Афанди на место глупого старика!

Я снова посмотрел на Афанди.