Дозоры

— И что это значит?

— Не знаю. Но я ее не жалел. Не делал комплиментов. Не оправдывал.

— Понятно.

— А теперь… исчезните, пожалуйста. Это моя работа.

— Хорошо. Извини, что погнал тебя в поле. Удачи, Антон."

"На моей памяти шеф не извинялся ни перед кем и никогда. Но мне некогда было удивляться, наконец-то подошел лифт.

Я нажал кнопку последнего этажа и машинально взял болтающиеся на шнуре пуговки наушников. Странно, но они играли. Когда я включил плеер?

И что мне выкинет случай?

Все решится потом, для одних он никто,Для меня — господин,Я стою в темноте, для одних я как тень,Для других — невидим.Обожаю «Пикник». Интересно, а Шклярского проверяли на принадлежность к Иным? Стоило бы… А может, и не надо. Лучше пусть поет.

Я танцую не в такт, я все сделал не так,Не жалея о том.Я сегодня похож на несбывшийся дождь,Не расцветший цветок.Я, я, я — я невидим.Я, я, я — я невидим.Наши лица как дым, наши лица как дым,И никто не узнает, как мы победим…Можно считать последнюю фразу добрым предзнаменованием?

Лифт остановился.

Выскочив на площадку последнего этажа, я посмотрел на люк в потолке. Замок был сорван, именно сорван — дужка расплющена и растянута. Вампирше это ни к чему, она на крышу скорее всего прилетела. Мальчишка поднялся по балконам.

Значит, Тигренок или Медведь. Скорее всего Медведь, Тигренок выбила бы люк.

Я стащил куртку, кинул на пол вместе с бормочущим плеером. Потрогал пистолет за спиной — тот держался крепко. Значит, технические средства — ерунда? Посмотрим, Ольга, посмотрим.

Свою тень я отбросил вверх, спроецировал на воздух. Подтянулся и рывком скользнул в нее. Войдя в сумрак, я полез по лесенке. Синий мох, густо облепивший железные прутья, пружинил под пальцами и пытался отползти.

— Антон!

Я выскочил на крышу и даже пригнулся немного: такой здесь был ветер. Безумный, шквальный, ледяной. То ли отголосок ветра из человечьего мира, то ли причуда сумрака. Пока меня прикрывала от него бетонная коробка лифтовой шахты, выдающаяся над крышей, но стоило сделать шаг, и пробрало до костей.

— Антон, мы здесь!

Тигренок стояла метрах в десяти. Я посмотрел на нее и на миг позавидовал: уж она-то холода точно не чувствовала.

Откуда оборотни и маги берут массу для трансформации тела, я не знал. Вроде бы не из сумрака, но и не из человеческого мира. В человеческом облике девушка весила килограммов пятьдесят, может быть, чуть больше. В молодой тигрице, стоящей в боевой стойке на обледенелой крыше, было центнера полтора. Аура ее пылала оранжевым, по шерсти стекали медленные, неторопливые искорки. Хвост размеренно стегал налево-направо, правая передняя лапа размеренно царапала битум. В этом месте крыша была продрана до бетона… кого-то по весне зальет…

— Подходи ближе, Антон, — рявкнула тигрица, не оборачиваясь.