23
0Ты абсолютная пустота, в которую льется чужая Сила.
– Пусть даже и так. – Костя не стал спорить. – Это ничего не меняет, Антон! Вам меня не остановить, и я выполню то, что задумал.
Он помедлил секунду, а потом сказал:
– А ведь ты все равно не станешь на мою сторону… О чем ты думаешь?
Я не ответил. Я тянул Силу.
От Гесера и Завулона, от Темных и Светлых, от добрых и злых. Где-то там, далеко, мне отдавали свои силы те, кого я люблю, – и те, кого ненавижу. И сейчас для меня не было никакой разницы, Светлая это Сила, или Темная. Все мы были сейчас в одной лодке… в одной космической лодке, плывущей в абсолютной пустоте…
– Ну, ударь, – насмешливо сказал Костя.
«Бей, – шепнул Гесер. – Бей „белым маревом“.
Знание о том, что такое «белое марево», вползло в меня вместе со Светлой Силой. Знание страшное, пугающее – потому что даже сам Гесер применял это заклинание один-единственный раз и после этого поклялся не применять его никогда…
«Бей, – посоветовал Завулон. – Лучше – „тенью владык“.
Знание о том, что такое «тень владык», скользнуло в меня вместе с Темной Силой. Знание отвратительное, ужасающее – потому что даже Завулон никогда не рисковал поднять эти тени с пятого слоя Сумрака…
«Бей, – сказал Эдгар.
Знание о том, что такое «саркофаг времен», хлынуло в меня вместе с Силой Инквизиторов. Знание холодное, мертвящее – потому что применивший заклинание оставался в саркофаге вместе с жертвой – навсегда, до конца Вселенной…
– А если ему скафандр продырявить? – спросил Лас, стоя в дверях с пистолетом.
Абсолютный Иной.
Абсолютный нуль.
Самый сильный, самый слабый…
Я собрал отданную мне Силу – и вложил ее в заклинание седьмого уровня, одно из самых простых, которым владеет каждый Иной.
«Щит мага».
Наверное, еще никогда Силу не тратили так бессмысленно.
И, наверное, еще ни один маг в мире не был так надежно защищен.
От всего.
Белый сетчатый кокон возник вокруг меня. Нити кокона похрустывали от струящейся в них энергии – он уходил куда-то туда, в самые глубины мироздания, где теряется счет слоям Сумрака, где нет ни материи, ни пространства, ни времени – ничего, понятного человеку или Иному.
– Ты… чего? – спросил Костя – и лицо его стало по-детски обиженным.
Я молчал. Стоял и смотрел на него. Пусть даже тени мысли не мелькнет на лице. Пусть он подумает то, что ему хочется подумать.
Пусть.
– Ты испугался? – спросил Костя. – Ты… да ты… ты трус, Антон!
Я молчал."
"И Высшие молчали. Нет, не молчали, наверное. Орали, ругались, проклинали меня – потому что я ухнул всю собранную ими Силу в абсолютную защиту для себя самого.
Если сейчас по Байконуру ударит термоядерный заряд – я останусь целым и невредимым.
