Дозоры

И пусть даже он не был человеком или Иным… Трудно даже сформулировать, что такое девона, верный помощник великих магов. Девона сам не совершает подвигов, не его это дело. Он лишь служит героям, убирая с их путей мелкие помехи. Да еще упрочает семейные связи… способствует рождению великих героев…

У Антона перехватило дыхание.

Вот у оборотней дети, как правило, наследуют способность оборачиваться. У магов – крайне редко становятся Иными. А как с наследственностью у девоны?

Кто такой Алишер – просто маг или девона, как и его отец, многие столетия бывший помощником Гесера в Средней Азии?

И для чего молодой узбекский маг нужен шефу? Только ли из сентиментальности и чувства долга Гесер принял его в Московский Дозор и приблизил к себе?

– Антон!

Он посмотрел на Светлану и только теперь понял, что слишком крепко вцепился ей в руку.

– Извини…

А Гесер стоял перед Игорем и смотрел ему в глаза. Долго и молча. Потом вздохнул и, как-то сгорбившись и обмякнув, отошел к креслу. Сел, уткнув лицо в ладони.

– Борис Игнатьевич, – сказал Игорь. – Вы уж простите.

– Нет! – не отнимая рук от лица, рявкнул Гесер. – Не прощу! Влюбился в ведьму? За это судить не стану – это судьба.

А вот что на себе крест поставил – за это прощения не жди!

Игорю явно было неуютно. Антон смотрел на него, как-то неожиданно понимая, что цель свою все-таки выполнил. Не в лоб, разумеется – глупо было надеяться обмануть тертого жизнью мага и простой попойкой вкупе с разговорами о друзьях вернуть ему волю к жизни. Еще глупее было бы надеяться убедить его в том, что его любовь – просто мерзкая жадная стерва.

Но вот их долгий ночной разговор, их попытки понять происходящее, разобраться в очередном этапе войны Дозоров – они свою роль сыграли.

Игорь отвлекся от своих тоскливых терзаний. Игорь вновь почувствовал себя в строю.

Неужели Гесер на это и рассчитывал?

Ведь тогда все его поведение, включая эту сцену, продумано и рассчитано!

Но ведь шеф прав, а у Игоря просто помрачение рассудка…

– Гесер, есть то, чего не вправе требовать даже ты! – вдруг сказал Игорь. Резко сказал. С проснувшейся яростью. С жизнью в голосе.

– Да, конечно, капитан Игорь Теплов. – Голос Гесера был холоден как лед. – Не имею! А кто был вправе от тебя требовать в ноябре сорок второго плыть под пулями по Днепру? А кто был вправе…

– Это – другое!

– Почему же? – Гесер встал, подошел к Игорю.

Опять застыл перед ним – маленький, на голову ниже, сухонький и совершенно негероический. – Мне ли тебе объяснять, Теплов, чего требует война? Она не тела жрет в первую очередь, а души! И когда в славном городе Берлине ты несчастного сопляка из гитлерюгенда ножом резал, чтобы тот друзей своих выдал, – ты это знал!"

"Игорь дернулся, будто от удара по лицу.