Дозоры

Как ты можешь ее любить?

– Для меня она была другой, – ответил Игорь. – Дерганой и несчастной девчонкой, которая очень хочет кого-то полюбить. Которая в первый раз полюбила сама. Девочкой, которую, на нашу беду, первой заметили Темные. И подобрали для инициации тот момент, когда в ее душе было больше Тьмы, чем Света. С девочками-подростками это проходит очень легко – ты же знаешь. А дальше все было очень просто. Сумрак выпил из нее всю доброту. Сумрак превратил ее в то, чем она стала.

– Ты любишь не саму Алису, – сказал Антон, не замечая, что говорит о Донниковой в настоящем времени.

 – Ты любишь ее идеализированный… нет, альтернативный, образ! Ту Алису, которой не было и нет!

– Теперь уж точно нет. И все-таки ты не совсем прав, Антон. Я люблю ее такой, какой она стала, потеряв способности Иной. Освободившись, пусть на миг, от этой серой паутины. Скажи, разве тебе не приходилось прощать?

– Приходилось, – помолчав, ответил Антон. – Да. Но не такое.

– Тебе повезло, Антошка.

Игорь снова разлил водку.

– Тогда ответь. – Антон не старался щадить Игоря, но все-таки слова дались с трудом. – Зачем ты ее убил?

– Потому что она была ведьмой, – очень спокойно сказал Игорь.

 – Потому что она несла зло и боль. Потому что «работник Ночного Дозора защищает людей от Темных всегда и везде, на любой территории, невзирая на личное отношение к ситуации». Ты никогда не задумывался о том, почему в Уставе есть это уточнение? О личном отношении к ситуации? Следовало бы сказать «личное отношение к Темным», но это как-то жалко звучит. Вот и обошлись эмве… эмфе..

– Эвфемизмом, – зачарованно сказал Антон.

– Эвфемизмом. – Игорь усмехнулся. – Именно. Помнишь, когда брали вампиршу на крыше, ты расстреливал ее в упор, но тут появился твой сосед-вампир.

И ты опустил пистолет.

– Я был не прав, – пожал плечами Антон. – Ее надо было судить. Поэтому я и остановился…

– Да нет, Антон. Ты бы ее расстрелял. И любого другого вампира, кинувшегося защищать преступницу, тоже. Но перед тобой встал не просто вампир, а твой друг… ладно, пусть не друг, а приятель. И ты остановился. А представь, что выбор был бы – опустить пистолет или отпустить преступницу на свободу.

– Я бы стрелял, – резко сказал Антон. – И в Костю – тоже.

Выбора не было. Мне было бы очень горько, согласен, но я…

– А если это был бы не хороший знакомый, а твоя любимая? Человеческая женщина или волшебница-Иная любой раскраски?

– Я бы стрелял… – прошептал Антон. – Все равно стрелял.

– И что дальше?

– Я бы не допустил такой ситуации. Просто не допустил!

– Конечно. У нас даже мысли не возникнет полюбить, если мы видим ауру Тьмы. А у Темных – если они видят ауру Света. Но мы-то были застигнуты врасплох, Антон. Лишенные всех сил. И выбора не было…

– Скажи, Игорь.