Дозоры

 – Да и не должен был никто погибнуть, все должно было кончиться или пленением Рогозы, что значило бы – никакой он не Зеркало, обычный заезжий эмиссар, или нашим отступлением. Ну не предполагал я, что Тигренок взорвется!

– Она была очень импульсивная девушка.

– Нет, Антон. Ты не прав. Она была энергичная, импульсивная, но прекрасно собой владеющая Иная. И эта ее вспышка… – Гесер помолчал. – Похоже, я недооценил, насколько она симпатизировала Андрею Тюнникову…

– Они часто встречались последнее время, – признал Антон. – Он даже ездил к ней за город, а ведь Тигренок очень ценила уединение.

И когда Андрей… ну он-то зачем полез к этому Рогозе?

– Чтобы покрасоваться перед Тигренком… – Гесер вздохнул. – Эх, мальчики-девочки, молодо-зелено, пыжитесь друг перед другом, хвастаетесь магией, боевыми шрамами, талисманами и оберегами… ну почему в вас столько людских глупостей?

– Да потому что мы – люди. Иные люди, но именно люди. А настоящими Иными становимся не сразу.

Гесер кивнул:

– И снова ты прав, Антон. Надо прожить человеческую жизнь, полноценную, лет восемьдесят или сто, потерять родных и близких из числа людей, увидеть, как смешны политики, строящие тысячелетние империи, и философы, творящие вечные истины для одного-двух поколений… вот тогда становишься Иным.

А пока ты живешь свою первую, обычную человеческую жизнь – остаешься человеком. Пусть даже умеешь ходить в сумрак, произносить заклинания и прослеживать линии реальности… Ты пока еще человек, Антон. И Светлана человек. И Тигренок… и Андрейка… были людьми. Вот на человеческом-то вас Тьма и ловит. На слабостях, на эмоциях…

– Разве любовь – это слабость?

– Если любовь в тебе – это сила.

А если ты в любви – это слабость.

– Мы пока не умеем по-другому.

– Умеете, Антон. С трудом, но умеете… – Гесер посмотрел ему в глаза. – Ну? Ты по-прежнему обижен на меня?

– Нет. Я верю, что вы пытались… как лучше.

– Да, пытался. И справился – вот ведь что удивительно.

– Гибель Тигренка и Андрея, бессилие Светланы – это «справился»? – возмущенно воскликнул Антон.

– Да. Потому что все другие расклады были куда хуже. А случившееся, как ни удивительно, играет на руку не только Завулону с его шавками.

И Гесер улыбнулся.

Холодно, иронически. Очень нехорошая вышла улыбка, многообещающая.

– Светлане это все равно не поможет… – начал Антон. И замолчал, потому что Гесер покачал головой:

– Все еще впереди, Антон. Все еще только началось.

Шеф Ночного Дозора разлил по второй кружке пива, отхлебнул, откинулся в кресле.

– Борис Игнатьевич…

– Антон, я все понимаю. Ты устал. И я устал, все мы устали, мы полны горечи, боли, тоски. Но мы на войне, и эта война далека от окончания. Хочешь выйти из нее – выходи! Живи простым Светлым.