Дозоры

Ни на эфемерный Долг, ни на служение дешевым расплывчатым идеалам, придуманным кем-то задолго до тебя. Все это миф, фикция, «ucho od sledzia», как говорят братья-поляки. Есть только Свобода, для всех и каждого, и есть только одно ограничение: никто не вправе ограничивать Свободу других. И пусть хитрецы и лицемеры Светлые отыскивают в этом кажущиеся парадоксы и противоречия – все, кто Свободен, прекрасно уживаются со столь же Свободными и нисколько друг другу не мешают.

Машину пришлось останавливать как Иному – почему-то человека без верхней одежды никто не хотел подбирать.

Естественно, он притормозил.

За рулем сидел коротко стриженный парень лет двадцати пяти, начисто лишенный шеи. Голова как-то просто и очень естественно примыкала к корпусу. Глаза были пустые; в общем, парень очень напоминал героя анекдота – боксера «а еще я туда ем». Зато рефлексы у него оказались фантастические. Я сильно подозреваю, что он смог бы вести машину, даже потеряв сознание.

– А? – сказал он мне, когда я устроился позади, по соседству с его необъятной кожаной курткой.

– Едь-едь. В Москву. На Тверской меня высадишь.

И снова чуть-чуть коснулся его через сумрак.

– А… – сказал парень и тронул «девятку». Несмотря на скользкую дорогу и вынужденный ступор, гнал он за сотню. Машина слушалась отменно, резина на ней какая-то особенная, что ли?

В Москву мы въехали откуда-то с северо-запада, вырулив на Волоколамское шоссе. Поэтому проскочили полмегаполиса очень быстро и ехали почти все время прямо. До самого офиса Дневного Дозора на Тверской.

"Хорошо, что мне попался замечательный водитель, да трасса располагала поглубже утопить акселератор. Вдобавок мы очень удачно зацепились за зеленую волну.

Когда мы проезжали мимо Сокола, я понял, что меня засекли.

Меня и Коготь.

Но догнать в утренней Москве мчащуюся прямо и без перестроений «девятку» – вещь почти нереальная.

На Тверской я вышел, сунув бесшеему автогонщику сотку в ладонь. Рублей, не долларов.

– А? – выдохнул он и принялся озираться. Конечно, он ничего не запомнил, и теперь скудным своим интеллектом пытается разрешить почти неразрешимую задачу: как с подмосковной трассы он перенесся в самый центр Москвы?

Я не стал ему мешать и оставил наедине с неразрешимой задачей.

Рефлексы у него все же на зависть: «девятка» тронулась почти сразу. Но лицо парня с отвисшей челюстью было обращено к боковому стеклу. Так он и исчез из виду. А я пересек улицу и направился к входу в офис.

В проходной было очень сильно накурено. Магнитофон, филипсовский «Бум-бокс», негромко играл какую-то песню.