Дозоры

Но где-то вдали я различил характерный перестук колес пригородной электрички.

М-да. Маг хренов. Повелитель темных порталов. Портал открыть – открыл. А куда ему замкнуться – не позаботился. И вот результат: один, в жалком свитере (в смысле – без куртки и шапки) в зимнем лесу.

Злясь на себя, я нащупал за пазухой продолговатое и твердое, решил пока кокон не снимать и побрел навстречу луне. По дивной снежной целине лунной просеки."

"Очень скоро я понял, что идти по сугробам – удовольствие сомнительное. Пришлось забирать к лесу – я здраво рассудил, что у деревьев снега должно быть поменьше.

К моему собственному изумлению, я оказался прав на двести процентов. Во-первых, сугробов у кромки леса и впрямь не нашлось, да плюс, во-вторых, нашлась тропинка. В меру утоптанная. В тени я ее раньше просто не замечал.

Кто-то из древних сказал, что дороги всегда ведут к тем, кто их строил. Да и не оставалось у меня другого выхода. И я пошел по тропинке. Пошел, а потом побежал, чтобы согреться.

«Буду бежать, пока не устану, – подумал я. – А потом пойду в сумрак… греться».

Надеюсь, у меня хватит сил и на бег, и на сумрак.

Бежал я минут пятнадцать; ветра не было совершенно, поэтому я даже слегка разогрелся. Просека все тянулась и тянулась, снег все серебрился и серебрился. Здесь не мне, здесь уместнее было бы бежать какому-нибудь древнему витязю в куртке мехом наружу и с зачарованным мечом при поясе. И с верным прирученным волком в нескольких шагах впереди…

Едва я подумал о волке, откуда-то слева донесся лай. Собачий. Волки взлаивают иначе. Да и то не зимой.

Я остановился и пригляделся. Теплый оранжевый свет мерцал среди деревьев; помимо лая донеслись и голоса.

Раздумывал я недолго. Прошел еще чуть-чуть вперед, достиг ответвляющейся в направлении костра тропинки и свернул.

Скоро на меня выскочили сразу две собаки – белая, почти неразличимая на фоне снега карельская лайка – хвост бубликом и черный как смоль мохнатый ньюфаундленд. Лайка брехала звонко, что твой колокольчик; ньюф глухо бухал: «Буафф! Буафф!»

– Петро! Ты? – донеслось от костра.

– Нет, – с сожалением отозвался я. – Это не Петро. Погреться можно?

По правде говоря, я собирался в первую очередь вовсе не греться.

– Давай сюда! Собак не бойся, не тронут!

Собаки действительно не тронули. Лаечка настороженно бегала на постоянной дистанции метра в четыре, а ньюф просто подкатился к ногам, обнюхал ботинки, фыркнул и убежал к костру.

Людей у костра насчитывалось больше десятка. На длинной цепи, перекинутой через толстый горизонтальный сук ближайшей сосны, висел объемистый котелок, в котором что-то многообещающе булькало.