19
0Шаг, другой – и отпущенный викинг тряпичной куклой падает рядом со своими товарищами. Но вместо радости на лице Гесера я увидел нечто иное.
– Где Коготь?
Он мельком взглянул на волшебницу; та обеспокоенно втянула голову в плечи – я почувствовал, как она сканирует всех нас разом.
Нет, девочка. Мой кокон тебе не прошибить!
И Гесеру его не прошибить. Это я вам точно говорю, с высоты очередной ступеньки.
Но Гесер, не теряя времени, приблизился ко мне.
– Опять ты…
В его голосе я не уловил ненависти. Только безграничную усталость.
Я встал и зачем-то отряхнул одежду.
– Я.
– Ты меня удивляешь, – признался Гесер, буравя взглядом мою персону. – Удиви еще раз. Верни Коготь.
– Коготь? – Я картинно заломил бровь. – Ты о чем, коллега?
Гесер сжал зубы – я ясно видел, как шевельнулись челюстные мышцы на скулах.
– Хватит ломать комедию, Темный. Коготь у тебя, больше ему быть негде. Я перестал его чувствовать, но это дела не меняет. Сейчас ты отдашь Коготь мне и – повторяю второй раз – уберешься из Москвы навсегда. Учти: ты первый, кому я вторично предлагаю убраться с миром. Первый за очень-очень много лет.
– Куда уж понятнее, – проворчал я, прикинул собственные силы и решил, что игра стоит свеч.
Мысленно потянувшись к ничего плохого не подозревающей волшебнице, я зачерпнул у нее Силы сколько смог, пока она не опомнилась, добавил из портала, и все это быстро, как мог быстро.
И открыл свой портал. Прямо у себя под ногами. Одновременно я вышел из сумрака.
В общем, если бы я стоял на крышке канализационного люка и крышка внезапно исчезла, эффект получился бы сходным. Я просто провалился – для Гесера и остальных.
От Гесера подпитываться я не рискнул – что-то подсказало: не стоит пока с ним тягаться. Ты можешь создать кокон, куда Гесеру не заглянуть без подготовки. Ты можешь таскать энергию у волшебницы, которая, вполне вероятно, станет Великой – это откровенное мальчишество и может пройти только один раз. Но ввязываться в открытую стычку с шефом Ночного Дозора – рановато тебе пока, Виталий Рогоза, Иной, Темный.
Скажи спасибо, что благополучно унес ноги.
Я сказал «спасибо» и рухнул в сугроб с высоты нескольких метров.
Я находился на просеке, прямой, как проспект Ленина в Николаеве. Широкой, метров пятнадцать просеке. Слева – стена леса, справа – стена леса, а впереди, над серебрящейся полосой нетронутого снега, – луна. Почти полная.
Это было красиво, безумно красиво – лунная просека, ночь, снег… Я даже полюбовался бы вволю.
Но я начал мерзнуть.
Кое-как выбравшись из сугроба, я огляделся. Снег продолжал казаться нетронутым.
