Дозоры

Еще у входа в подъезд (железная дверь, кстати, распахнута настежь) я почувствовал мощные магические блоки. Именно они заставили меня вздернуть с пола собственную тень и войти в сумрак.

По-моему, сумрак тянет из Иных силы. Если не уметь ему противостоять, конечно. Меня этому никто не учил, я начал делать это инстинктивно, словно всегда умел. А может, я и впрямь умел, и когда понадобилось – вспомнил.

На стенах и лестнице, и даже на перилах обильно и вольготно разросся синеватый мох, обитатель первого слоя сумрака. В этом подъезде жили весьма эмоциональные люди, раз он так жирует.

Вот и нужная квартира. Блоки еще мощнее, дверь заперта даже в сумраке.

И вот тут-то меня швырнуло еще через пару ступенек вверх. Превозмогая мгновенную слабость, я вторично поднял с пола собственную тень и ушел глубже.

Сразу ощущалось, что находиться тут – удел немногих.

Дома не было. Не было почти ничего, кроме густого темно-серого тумана и смутно виднеющихся сквозь него лун. Целых трех. Тут бушевал бы ветер, но на этом слое время текло так медленно, что даже ветер, не признающий различий между обычным миром и сумраком, едва чувствовался.

"Я начал медленно падать, погружаться в этот туман, но поддержал себя. Оказалось, что я умею это. Некоторое усилие, как всегда, трудноописуемое и скорее инстинктивное, чем осознанное, – и я двинулся вперед. Еще одно усилие, и я заглянул отсюда на предыдущий слой сумрака.

Все происходило очень медленно, тягуче, словно мир погрузился в толщу сероватого, но при этом прозрачного гудрона; звуки сначала показались мне далекими басовитыми раскатами грома, но все же я сумел приноровиться к этой медлительности. Скорее всего я свел свое восприятие к тому же темпу, отстал от реальности, сравнялся, и с этого момента все происходящее стало вновь напоминать обычный мир – мир людей.

Но только лишь напоминать.

Узкая, как и всегда в таких домах, прихожая. Налево – две двери к удобствам и кухня, чуть дальше и налево – одна комната, направо – вторая. Та комната, что справа, сейчас пуста. В комнате слева – пятеро Иных и труп на разворошенной постели. Труп парня лет тридцати; в области паха и живота у него несколько рваных ран, исключающих всякую мысль о том, что его можно спасти. Раны прикрыты мятой окровавленной простыней.

Иные – трое Светлых, двое Темных. Светлые – сухощавый парень с несколько асимметричным лицом, и двое знакомых – меломан Городецкий и девушка-трансформ. Темные – полноватый маг, напряженный и внимательный, и мрачный субъект, который казался мне неудачной пародией на ящерицу – он был в одежде, но руки и лицо у него были зеленые и чешуйчатые.

Иные спорили.

– Это уже второй случай за неделю, Шагрон. И снова – убийство. Такое впечатление, что вы, извини, положили на Договор.